– Ну, я слышал, что еще в двадцатые годы Брюхоненко собакам головы отрезал, и те головы чуть ли не кусались. Нам в институте об этом говорили, – почти извиняясь добавил я.

– А вам говорили, что Сергей Сергеевич и людьми не брезговал?

– Оживлял головы?

– Что головы, целиком оживлял.

– После клинической смерти?

– После всякой. Однажды на острове Врангеля нашли эскимоса из Ушаковском колонии, вмерзшего в лед в тридцатые годы. А оживили в пятьдесят первом.

– Слышу в первый раз.

– Ну, еще бы. Не хвастались, держали в тайне. Да и то – покушение на мировоззрение получалось. Чертовщина, мракобесие, а тогда с этим строго…

– В чем же – мракобесие? Наоборот, достижение отечественной науки!

– Ты, Корней Петрович, того эскимоса не видел. Когда он выбрался из лазарета, потребовался огнемет, чтобы его остановить. Пули только злили воскрешенного – по глупости у нас и были-то только ТТ.

– А зачем вообще стреляли, останавливали?

– Пришлось. Эскимос трех экспериментаторов сожрал, да санитара в придачу.

– Так и сожрал?

– Нет, не целиком, конечно. Понадкусал. Но крепко понадкусал, кто видел – ввек не забудет.

– Ты нарочно на ночь глядя страшные истории рассказываешь?

– Я нарочно на ночь глядя делюсь сокровенным. А ты, как тот маленький мальчик – акулов не бывает!

Книжку своего тезки Чуковского я читал, и потому намек понял.

– То есть ты, Вилли Соломонович, утверждаешь, что некий жрец или там профессор Брюхоненко оживил давешний труп, и он взял да и сбежал из морга?

– Я утверждаю совершенно другое, мой молодой и недоверчивый друг: если ты не можешь объяснить какое-то явление, это не значит, что явление не может существовать без твоего объяснения. Современная наука кое-что знает о жизни, но безобразно мало интересуется смертью.

Или – делает вид, что мало.

– Зачем?

– Зачем скрывали Манхэттенский проект? Секретили станцию «Северный Полюс – 2»? Утаили инопланетную капсулу, найденную при строительстве московского метрополитена? И, главное – зачем запретили производство искусственной «голубой крови»? Сколько людей она бы спасла! Средний человек отнюдь не желает жить в страхе. Знаток человеческой души не зря заметил, что во многом знании много печали. Счастлив ли ты будешь, если вдруг узнаешь: через пять лет вспышка на Солнце уничтожит жизнь восточного полушария, а западного, между прочим, смерть не коснется совершенно, ибо там будет ночь?

– Есть такие данные? – испугался я.

– Нет, я так… Для примера…

– И примеры же у тебя…

– Доходчивые.

– Оставим вспышки. Оставим Брюхоненко и этого, как бишь… фон Титца с его гробницами. Вчерашний случай к фараонам и эскимосам не имеет никакого отношения. Никто никого не оживлял. Совсем напротив.

– Но труп-то исчез.

– Давеча наш терапевт в Черноземск ездил, к дочке. Гуся зарезал, хорошего, жирного. Приехал, подошел к трамвайной остановке, поставил сумку на землю, отвернулся на минуточку, а густь-то и улетел. Безо всяких фон-дер-Пшиков, или как там твоего немца звали…

– Вижу и слышу, что юмор не покинул тебя. Но в данной ситуации осторожность важнее.

– С осторожностью у меня еще лучше, чем с юмором, – уверил я полковника.

– Надеюсь, надеюсь. Во всяком случае, кто предупрежден, тот вооружен, – он ушел в дальнюю комнату и вернулся с баллончиком граммов на пятьдесят. Простенький баллончик, серебристый, без маркировки

– Вот, у меня лишний. Пользуйся.

– Что это?

– Спецсредство. Ты его на собак или мелких хулиганов не расходуй.

– А на кого расходовать?

– Увидишь, на кого. Вот тогда не раздумывай. А то давай, поживи у меня. Места много, не стеснишь.

– Спасибо, конечно, от души. Пока повременю. Да и Маркиза предпочтет видеть меня дома, а не скрывающимся невесть от кого.

– Да, Маркиза… Кошка – это хорошо. Кошки, как утверждал фон Титц, обладают способностью распознавать мнимовоскресших. Как тебе термин: мнимовоскресшие, звучит? Если твоя кошка проявляет неуместную активность, скажем, прячется под кровать, или, напротив, не подпускает тебя к двери, будь начеку. Бери этот самый баллон и смотри в оба. У тебя ведь второй этаж?

– Второй, – ответил я.

– Все ж лучше, чем первый. Хотя какие сейчас этажи…

– А разве вампиры не летают?

Полковник задумался на секунду, потом решительно ответил:

– Предрассудки. У них и крыльев-то нет. Другое дело, что мнимовоскресший может напрячься и прыгнуть довольно-таки высоко…

– Насколько высоко?

– Метра на три, четыре.

– Стало быть…

– Стало быть, твой второй этаж тебя не спасет. Право, погости. У меня и решетки на окнах стальные, и собаки в обиду не дадут, да и я сам кое-чего стою…