Спал плохо. То и дело просыпался. Ему, так по сути, ничего и не приснилось. Да и как он мог уснуть, если явственно чувствовал, что наступающий день должен решить всё, подвести, так сказать, черту. Но, вполне возможно, он просто боялся умереть во сне.

С утра, Антон принял ванну, побрился, одел белую рубашку, чёрный костюм, галстук, чёрные туфли. Посмотрел на себя в зеркало. Стало не по себе от всех этих приготовлений. Решил прогуляться по свежему воздуху.

"Ведь свежий воздух очень полезен",- с грустной иронией подумал Антон.

Неожиданно купил цветы, и в голову пришла шальная мысль: что, если пойти попрощаться с Олей, нет, не по-настоящему, просто сказать, что уезжает в командировку куда-то надолго. Ему очень хотелось увидеть - огорчится ли любимая такому известию, или ей всё равно. А в Олиных выразительных глазах он прочитает правду, они не умеют лгать. Насколько легче умирать зная, что хоть кто-то тебя любит... А если не любит, то и умереть не жалко!

Так тому и быть. Антон направился к дому любимой. Перебегать улицу (как обычно) он не стал. Очень не хотелось понапрасну рисковать последними часами, а возможно и последними минутами жизни. Подошёл к пешеходному переходу с регулируемым светофором и нажал на кнопку вызова разрешительного сигнала.

Кнопка была с трещинами, и от нажатия рассыпалась на мелкие кусочки. Палец провалился в отверстие и попал под напряжение. Паралитическая дрожь пробежала по всему телу. В глазах потемнело. Антон упал. В голове, сквозь туман и звон, пронеслась мысль: "Ну вот и всё... Как глупо. Ничего не успел..." Через несколько секунд до помутившегося сознания стали доносится голоса людей, собравшихся возле него.

– Какой типаж! Это то, что надо.

– Вы сошли с ума, человек умирает.

– Да, вы правы. Надо помочь... Это его током. Но какой типаж...

– Надо сделать искусственное дыхание.

– Да он, вроде, дышит. Надо грудь растирать.

Над Антоном суетились люди, неумело стараясь ему помочь - растирали грудь, пытались делать искусственное дыхание, шлёпали по щекам... Вскоре в глазах просветлело, он понемногу пришёл в себя. "Не может быть,- подумал Антон Проходимцев.- Неужели, ещё не время?"

Ему помогли подняться. В голове продолжало шуметь, но в остальном вполне можно было жить. Вот только пристал какой-то мужчина в кожаной куртке. Он всё бегал вокруг Антона и тараторил:

– Послушайте, вы нам нужны. Непременно вы! Какой типаж... Я кинорежиссёр. Вот моё удостоверение. Вы должны у нас сняться. Какое счастье, что вы не умерли... Вы нам сыграете мертвеца. Какой типаж! В понедельник съёмки - роскошные похороны преступного авторитета. Непременно вы должны...

До Антона вдруг дошло, что в понедельник его будут хоронить не по-настоящему, а по киносценарию! Вот почему ему не приснилась собственная смерть, ведь её просто не было. Поэтому и товарищей не было на похоронах. Какое счастье! Будто заново родился... Клятвенно пообещав режиссёру снятся в его фильме, Антон побежал к Оле признаваться в любви. Пора начинать жить по-настоящему.

Вероятно, этот второй удар током отнял его удивительный дар предвидения, так как с той поры, Антону больше никогда не снились вещие сны.

Кара божья

Семён Абрикосов вылез из автобуса. Поймав себя на этой мысли, он подумал что слово "вылез" довольно некорректно. "Вышел", "сошёл"- более подходящие слова. И тем не менее, из автобуса он всё-таки "вылез", при этом изрядно намяв бока и себе и окружающим пассажирам.

Настроение у Семёна было плохим. Точней сказать, плохим оно было ещё утром, когда поссорился с женой. Теперь же, после неурядиц на работе, после не полученной зарплаты, после отвратительного сервиса общественного транспорта, настроение было - хуже некуда. Домой идти не было ни малейшего желания. Решил поужинать где-нибудь в городе.

Семён Абрикосов зашёл в ближайшую пельменную. Продавщица в пельменной была наглой и толстой, что в совокупности с бородавками на щеках не доставляло никакого эстетического удовольствия от её созерцания. С самодовольным лицом она вела разговор по телефону и совершенно не реагировала на попытки Семёна сделать заказ. Через пять минут ожидания, раздражение начало плавно превращаться в ненависть, а после десяти минут бессмысленного ожидания, Семёна интересовал только один вопрос: сколько из продавщицы можно сделать пельменей? Совершенно разочаровавшись в жизни и людях, он выскочил на улицу, бормоча под нос проклятия.

– Да пропадите вы все пропадом!
– неожиданно закричал Семён на всю улицу.

Вдруг земля вздрогнула. Донеслись раскаты грома. Потом ещё и ещё. Через минуту всё стихло.

"В разгар зимы - гром! Господи, и в природе всё не так!"- подумал Семён Абрикосов.

После этого, он с головой ушёл в свои мысли - размышлял, думал, анализировал, бесцельно блуждая по улицам города. Очнулся он возле круглосуточного магазина. Увидев аппетитные рисунки всякой снеди на витрине, Семён вдруг вспомнил, что очень голоден. Войдя, он сразу направился в продуктовый отдел. Продавца не было. Посмотрел в других отделах - никого. Странно. Отсутствие покупателей его не удивляло (слишком поздний час). Начал звать продавцов, кричал всё громче и громче - никого.