Только что, нарушив наблюдение, пробежал мимо меня парень с озадаченным взглядом. Намеренно? Нет, скорее взволнованно. Он спешит куда-то. Проследив за ним, мне стало понятно направление его забавных сокращений, они тянулись в сторону туалетов.

Бармен преподнес опечаленной девушке следующий бокал с вином. Она одухотворяла напиток, придавала ему ценность. Брови служащего за баром смещались в кучу, вырисовывая серьезные складки в межбровном пространстве. Его мысли, очевидно, где-то в теплой постели.

В самом отрешенном и темном углу зала сидит мужчина. Он добивал алкоголем оставшиеся крохи сознания. Интересно, наши с ним взгляды похожи? Его умозрение очевидно, как и мое, пытается найти ответы на терзающие душу вопросы.

В помещение зашел знакомый светловолосый парень.

Давид вернулся после продолжительного отпуска. Наконец мои одинокие вечера завершены. Возвращение друга приведет мою жизнь к излюбленным ритмам. Я торжественно поднялся из-за стола и двинулся к нему навстречу. Преисполненный радостью, я буквально набросился на него, трепетно зажимая его в своем крепком объятии.

– Давид, рад видеть тебя, – оживленное приветствие друга неосознанно синхронизировалось с взмахом руки официанту. Неконтролируемая привычка, свойственная моей манере делать сразу несколько дел.

– А как мне приятно видеть тебя. Дружище, что с внешним видом? Тебя жизнь совсем не щадила в мое отсутствие.

Меня одернуло от него. Примесь из подозрений, возмущений и недопониманий задержалась во мне.

– О чем ты говоришь?

– Филипп, не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. – Его мимика озадачилась.

– Позволь для начала я тебя спрошу, как долго ты уже пьешь? И вот еще, что никак не пойму, пьянство препятствует тебе соблюдать нормы гигиены?

– Разве я плохо выгляжу? Давид, в чем дело? Что ты набросился на меня? Откуда столько агрессии? – Во мне заговорили задетые чувства. – Плохо отдохнул? В чем причина всей неудовлетворенности?

– Да ладно, парень, успокойся. Что я такого сказал. Я немного шокирован твоим внешним видом, даже не сразу признал тебя. Агрессии нет, ты себе надумываешь.

– Шокирован? Ты шокирован моей внешностью? – Нелепая критика задела меня.

– Я не хочу продолжать этот разговор, Филипп, ты явно не в себе сейчас.

Давид пытался сделать вид, что хочет закрыть тему, умело подогревая конфликт. Я не пытался сопротивляться его откровенным провокациям.

– Ты все же, как я понимаю, что-то хочешь сказать мне. Не сдерживайся, говори как есть.

– Что мне говорить? Тебе достаточно взглянуть в зеркало. – В его голосе слышалось осуждение, переплетенное с иронией. Он недостойно преподносил мне замечания, исполняя между делом насмешку. – Могу помочь. Я начну. Небрежная щетина, растрепанные волосы, отекшее лицо, мешки под уставшими глазами, я молчу про запах перегоревшего алкоголя, смешанного с парфюмом. Одежда неопрятная, мятая, в чем уснул вчера, в том и пришел сегодня.

– А кто тебе говорил, что я вообще куда-то уходил? Тебе лучше молчать, Давид. Так умнее смотришься. Я отдыхаю. Устроил здесь драму распущенной молодости. Ой, Давид, что с тобой? Посмотри скорее в зеркало, у тебя вот здесь прядь волос выбилась из строя.

Разозлившийся Давид, не сказав ни слова, развернулся в сторону выхода. Официант, оказавшийся свидетелем нашей перепалки, растерянно стоял в стороне, опасаясь, что сейчас может достаться и ему.

Шумные компании нервировали поломанное равновесие. Я выпил залпом последующий заказ. Мышцы лица свело от резкого поглощения большой порции напитка. Он был прав о переизбытке в моей жизни алкоголя. Мне не следовало так реагировать на слова друга. Я понимаю, что дело во мне, но признавать слабость всегда нелегко. Избранный путь обвинения проще позиции раскаяния.

Мне не хочется продолжать контакт с ним. Зачем он только вернулся? Давид подошел через несколько минут, сообщая о своем уходе. Он хотел, чтобы я последовал за ним.

– Куда мы отправимся? – спросил его я, запрыгнув в машину.

– Подвергаться отвлекающей релаксации. Думаю, нам обоим не помешает перезагрузить вечер.

Мы ехали больше часа. Дорога загоняла в утомление. Ночное освещение города сменилось панорамой грубейшей темноты, оставляя для нас минимальные ориентиры вдоль дороги – фонари. Машина двигалась в неведомом направлении, все дальше отдаляя меня за черту города.

Вскоре свернув в лесополосу, я догадался, куда едет Давид. Преодолев высокое ограждение, для нас открылся вид на выдающийся особняк – выразительное сооружение. Высокий забор, дорогостоящая облицовка, шикарные сады. Владельцем всей этой помпезности был отец Давида. Насколько мне известно, здесь часто проводились светские приемы так называемого высшего сословия общества.

– И что мы собираемся здесь делать? – я адресовал вопрос, не понимая необходимости прибытия.

– Филипп, признайся себе, ты нуждаешься в сторонней помощи, пожалуйста, не противься и дай сделать так, как будет лучше для тебя.