– Хорошо, Моник, может, чего-нибудь перекусишь?

– Я лучше выпью.

– А это твое настоящее имя? Мне что-то подсказывает, что Моник – образное название себя. – Внутри закралось сомнение, и я решил выяснить правдивость своих предположений.

Суматошный паренек, скрывшийся с виду пять минут назад, вернулся к нам, похлопотав о моей просьбе.

Моя рука встревожила бутылку, скучавшую в алюминиевой емкости, заполненной льдом.

– Выпьешь?

Она пыталась избежать внятного ответа на предыдущий мой вопрос, теряя пространство настоящего.

– Что именно выдает мое выдуманное имя? – озадаченно спросила она.

– Могу предположить, будь это твое настоящее имя, то ты не начала бы представления себя со слов, называй меня.

– А от тебя ничего не скроешь, позволю себе предположить, что ты работаешь в юридической сфере? – Моник расцветала, вовлекая себя в игру презумпции.

– Да ты и сама не промах, прозреваешь в самое яблочко, – подыгрывая ей, отвечаю я, немного смущенный правым предположением собеседницы.

Наши глаза встретились в одобрительной симпатии. Что-то в ней было, что заманивало меня, как мотылька, летящего на свет, за которым подстерегала неминуемая гибель.

– Что привело тебя в этот бар? Мне не приходилось раньше видеть тебя здесь, да и такие красавицы сюда редко заглядывают, – словно подливая обольстительного соуса в пикантное блюдо, я воспроизвел вопрос наружу.

– Наверное, что и тебя: скрасить вечернее одиночество в компании приятного партнера.

Наша беседа разгульно развивалась в шумном помещении. Она знала, о чем говорит, и понимала, о чем говорит. Меня затягивали ее сознательность и глубокомыслие.

– Выпьешь еще? – Не буду отрицать, меня интересовали не только мысли, запрятанные в трезвых рамках.

Она молча кивнула, совершая плавное движение головой, что заставило длинные пряди волос проступить вперед, несколько из них прилипли к накрашенным темно-коричневой помадой губам.

– Давай выпьем за красивый вечер, за великолепный вечер, застигнувший нас врасплох, – поднимая стакан, предложил я тост. Приятная музыка исполняла нужную атмосферу, заряжая в нас романтический настрой.

– Давай! – Ее лицо сморщилось от половины выпитого стакана, демонстрируя реакцию жесткого содержимого.

Мы разговаривали в милом течении времени, не вдаваясь в дебри глубоких личных загонов. Общение помогало нам проявлять потерянные воспоминания, добывали забытые кусочки своей жизни, придавая вечеру уютный семейный окрас.

Маргинальная парочка неподалеку от нас подбежала к музыкальному автомату. В помещении зазвучала медленная музыка, приглашая нас присоединиться к парному танцу. Знакомство перешло в свидание, а свидание приблизилось к флирту и намекам. Нас захлестнуло в полете двух одиноких людей. Ее волосы возбуждающе развевались в тесном соприкосновении. Притягательный запах. Мне хотелось опробовать их на вкус. Я жаждал поскорее овладеть ею.

Последующая песня оказалась не менее романтичной, что подвигло нас не сопротивляться презентам судьбы и продолжить танец. Мои руки скользили по изгибам сексуальной фигуры. Меня отделяла от нее только ткань платья. Обворожительная улыбка. Не удержав своего желания, я притянул губы к ее губам, погрузив нас в страстный поцелуй. Сердце дребезжало от удовольствия. Одурманенные притяжением, мы отправились на улицу обдать возбуждение прохладой ночи. Снаружи шел дождь. Я вдыхал потоки свежести, восстанавливаясь от спертого воздуха помещения. Легкая одышка минувшего танца в обычной манере толкнула на мысль о необходимости избавления от пагубной привычки, но здравое помышление встревожило меня на время. Освободив мозг от гнета неуместного рассуждения, наши губы вновь соединились в насыщенный поцелуй.

Вскоре мы вернулись за стол. Я испытывал приятный страх юности. Мне было страшно спугнуть ее спешностью действий. Чтобы потянуть еще немного время, я решил узнать у Моник ее мысли на тему о смысле жизни.

– Моник, что ты думаешь о значении человеческой жизни? – Мой взгляд и голос одаривали ее заинтересованностью. Познание сторонних смыслов зарождало во мне собственное течение. Этот вопрос мандражировал мой покой. Мои слова встревожили ее залипание. Она вздрогнула в пробуждении и переспросила меня.

Я повторил, нагнетая свой внутренний мир в замирание предстоящего ответа.

– Непросто дать однозначный ответ. Я сейчас посещаю психотерапевта, пару встреч назад от него поступил похожий запрос. Он дал мне время до следующего сеанса, но я и близко не приблизилась к нелегкой разгадке безответного суждения.

– Он поручил мне выполнить задание создать картину мира, в котором я буду чувствовать себя счастливой. – Она терялась в собственных фантазиях, периодами возвращаясь ко мне.

– Вот вроде бы простое поручение, а оно претворилось в неподъемное решение для моего воображения. В предыдущие интервалы своей жизни мне не приходило в голову задумываться на такие темы. Я посвящала свою жизнь другим людям, всерьез не относясь к себе. Как бы растворяла свою действительность в чужой обыденности.