Нипернаади сел на лавку и взял сумочку жены.

– На, дорогой друг, - сказал он, протягивая рыбку деньги, - возьми не как плату, а как небольшой подарок. Зима впереди долгая, и может случиться черный день, когда припасы кончатся.

– Нет, нет, - ворчливо возразил старый рыбак.
– Ты уже достаточно помог нам, весь твой заработок за погрузку леса остался в нашей лачуге. Я больше не возьму, да мне и не нужно больше. Теперь снова все будет хорошо, а Бог даст, скоро и свадьбу сыграем. Теперь-то все ничего, теперь Яанус скоро переберется к нам, и тогда всю бедность и скудность как рукой снимет.

– Это наверняка?
– с сомнением спросил Нипернаади.

– Да, наверное, - засмеялся рыбак, - наверное, так и будет. Если приметы не обманывают, все еще пойдет хорошо.

Нипернаади сунул деньги рыбаку в ладонь, пожал ему руку и сказал:

– Тогда купи ей что-нибудь к свадьбе.

Вдруг дверь открылась и на пороге появилась Марет. С красными от слез глазами, она испуганно и застенчиво смотрела на Нипернаади.

– До чего ты теперь чужой!
– с удивлением воскликнула она.
– Таким я не могла тебя вообразить даже во сне.

– Таким я ничего и не стою, - сказал Нипернаади грустно.
– Теперь ты видишь оборотную сторону Тоомаса Нипернаади, ту нервическую старую деву, которая еще никогда в жизни не видела парня. И с этих пор у нее начнется ломота в костях, она будет хныкать и стенать, нет, милая Марет, такой муж не для тебя.

– Не для меня!
– беззвучно отозвалась Марет.

– Увы, - вздохнул Нипернаади.
– Но теперь ты сама увидела мою Катарину Йе, так ведь? И рука у нее твердая, и скрутит меня обручами, как бочку, и заставит меня под кнутом возить телегу.

– Ну, это не совсем так, - вставила Ингрид.

– Да, да, - сказал Нипернаади, словно разговаривая с самим собой, и вздохнул.
– Брак натягивает обручи, неважно, каким бы этот брак ни был. И если я когда-нибудь попаду сюда снова, и ты, дорогая Марет, будешь обручена...

– Не пойти ли нам уже?
– в нетерпении сказала госпожа.
– Так мы и правда не успеем на поезд!

– Помолчи, пожалуйста, - сказал Нипернаади, - осталось еще два кратких мгновения моего лета, и они мои. Видишь — на берегу чернеют два пятна, еще не всю землю запорошило снегом. Я твой, только когда всю землю скроет белый ковер.

Жена подбежала к крохотному окошку и радостно крикнула:

– Смотри, смотри, вот пошел снег, и эти пятна через минуту закроются!

– Увы, - вздохнул Нипернаади, - это так!

Марет встала на пороге и нараспев произнесла:

– И вот, однажды утром — гремят барабаны, трубят рога, он просыпается и видит: к нему движется огромный лагерь царицы Савской. Теперь твоя царица Савская прибыла, Тоомас?

– Царица Савская?
– грустно повторил Нипернаади.
– Нет, дорогая Марет, пока я живу, пока дышу, я всегда буду ждать свою царицу Савскую! Даже когда стану дряхлым стариком, я буду звать ее!

– А я буду бегать к морю смотреть, не выбросило ли море мне жемчуг!
– ответила Марет.

Нипернаади подошел к девушке и спросил:

– Итак, твоя свадьба дело решенное, Марет, это верно?

– Верно, - отозвалась Марет, не поднимая глаз.

– И что бы ты хотела получить в подарок на свадьбу?
– спросил Нипернаади.

Марет подумала, подошла совсем близко к Нипернаади и что-то прошептала ему на ухо.

– Что-что?
– поразился Нипернаади.
– Ты хочешь в подарок мой каннель? Это и правда мое самое дорогое сокровище. Ничего лучшего я бы и не придумал.

Он взял каннель, умиленно и любовно оглядел его и протянул девушке со словами:

– Будь счастлива, Марет!

Повернулся к жене и нетерпеливо сказал:

– Теперь давай поскорее, иначе я останусь навеки в этой лачуге и никакая сила меня отсюда не вытащит.

И быстро, словно спасаясь бегством, они покинули дом.

Марет выбежала на порог посмотреть, но Нипернаади растаял в вечерний сумерках.

1928