Наруто опасался, что нукенин сосредоточится на единственной технике, которой было сложно хоть что-то серьёзно противопоставить, что он просто возьмёт в руки кунай и на невообразимой скорости начнёт резать горла, и что придётся отступить, теряя клонов. Но Хируко так был горд своими геномами, так радовался открывшимся перед ним возможностям, что совершил ошибку талантливого новичка, демонстрируя противнику всю ширину диапазона своих дзюцу. И расплата была неминуемой.

Пара клонов сложила печати и выдохнула изо рта дзюцу Большого Огненного Шара. И, к огромной радости Наруто, Хируко совершил именно то, что от него и ожидалось. Он вытянул вперёд руку с двумя ромбами стихии Тьмы и начал поглощать технику.

— Поглоти вот это! — закричал один из клонов, и несколько огромных валунов, разогнанных силой, даруемой режимом отшельника и небольшой помощью стихии Ветра, пролетели сквозь огненную завесу и ударили в нукенина.

Пусть для придания ускорения использовались дзюцу, но сами снаряды оставались обычными камнями, которые, словно пушинку, снесли Хируко. И в то место, куда он упал, ударили сразу несколько Разенганов.

Наруто выскочил из земли, где до того скрывался, и, выхватывая из-за спины чакра-клинки, подбежал к распростёртому телу, будучи в любую секунду уйти Каварими. Рядом приземлился Какаши-сенсей. Учитель перевернул нукенина, чьё тело теперь напоминало не ребёнка, а иссушенного и покрытого шрамами множества операций старика. Хируко открыл глаза и посмотрел в глаза Какаши.

— Если бы я успел тебя поглотить, я стал бы совершенством! В чём я ошибся?

— Ты оттолкнул друзей, решил остаться в одиночестве… — начал сенсей.

— Те, кто родился сильными, всегда так говорят.

— Ой, да ладно! Вы же знакомы с Гаем-сенсеем! — фыркнул Наруто. — Он достиг настоящей силы, несмотря на то, что в Академии был неудачником! И не раз навалял гению Какаши!

— Вообще-то, Наруто, в нашем счёте я веду на два очка! — возразил учитель.

— Именно об этом я и говорю! — фыркнул Наруто. — Но вы продолжайте, Хируко-сан!

— Я был один, рядом со мной не было товарищей…

— Ой, да ладно! Цунаде-чан говорила, что вы дружили в детстве. Эро-сеннин тоже рассказывал про вас. Ну а если бы вам захотелось каких-нибудь противоестественных бесчеловечных экспериментов, от самих мыслей о которых кровь стынет в жилах, вам следовало держаться поближе к Орочимару — более родственной души сложно представить.

— Вот как? Ну, к сожалению, уже поздно что-то исправлять. Но теперь, когда моя жизнь подошла к концу, я не один. Прощайте, друзья, пусть вас никогда не покидает Воля Огня. Передайте Цунаде, Джирайе и Орочимару, что мне очень жаль…

Хируко опустил голову и медленно закрыл глаза.

— Ой, вот только не надо этих трагедий, — разозлился Наруто. — Ах, прощайте! Ах, как мне жаль, что ничего не исправить! Ах, чего я не ел овощи, и не мыл уши? Дерьмо!

Какаши-сенсей поднял голову и окинул его укоризненным взглядом единственного глаза. Наруто лишь фыркнул и закатал рукав.

— Расскажете им сами! Кусайте!

*

Узумаки бежал по деревне, по месту, что было ему домом, которое он поклялся защищать, и непривычное чувство пустоты наполняло душу. Дома больше не существовало, на его месте находился огромный чёткий круг опустошения, наполненный изломанными, измочаленными зданиями, разрушенными предметами и раздавленными неведомой силой телами.

В тот момент, когда деревня нуждалась в нём, когда необходимость его присутствия была всеобъемлющей, его не было. Пока он, после исполнения несложной миссии по поимке нукенина-марионеточника из Суны, любовался знаменитыми на весь мир башнями Рорана, пока прислушивался к мерному пульсу Рьюмьяку, невероятного источника природной чакры, пока гостил у неожиданно приветливой королевы — старушки Сераму-сан и выслушивал её рассказ о том, как к ним с принцессой, тётушкой Сарой, почти двадцать лет назад наведывались шиноби Конохи, среди которых был будущий Хокаге Минато Намиказе вместе с учеником — совсем ещё юным Хатаке Какаши, Эро-сеннин отправился на разведку в Амегакуре. И вернуться оттуда ему было уже не суждено.

Узнав о смерти учителя, Наруто поддался горечи, упросил убитую горем Цунаде дать ему миссию по поиску и возвращению тела, втайне будучи уверенным, что Джирайя-сенсей выжил, что произвести обратный призыв мешает какое-то изощрённое дзюцу, что стоит ему попытаться — и всё вернётся назад.

Как же, ведь он — джонин! Второй джонин из Конохи-12, уступивший в этом первенстве лишь Нейджи и опередивший даже Шино!

Если бы он был тут! Если бы он узнал о вторжении Акацуки не от развеявшегося клона, если бы защищал деревню, то у него, может быть, всё бы получилось. Ну а может быть и нет — ведь даже Джирайя-сенсей, такой сильный, такой уверенный, такой… такой извращённый, чьи сила и привычки были неизменным столпом, вокруг которого держалась реальность, погиб, не в силах победить врага.

Сенсорная чувствительность сенмода делала всё гораздо хуже. Привычная, полная жизни и чакры деревня словно зияла пустотой. В ней ощущалось несколько поразительно сильных источников незнакомой чакры, идентичных, словно теневые клоны, чувствовалась редкая, слишком редкая, россыпь огоньков послабее. В направлении Монумента Хокаге, в месте, где располагались экстренные убежища, он ощущал скопление огней чакры гражданских, мало, очень мало! Наруто искал друзей, искал знакомых и любимых, тех, кто был дороже всего на свете, и слишком многих не находил!