Наруто закрыл глаза, а когда их открыл, небесно-голубой сменился цветом расплавленного янтаря. Нескончаемый поток клонов хлынул в деревню, чтобы помочь, вытащить из-под обломков, не дать никому умереть повторно, хоть на толику убавив смысл в великой жертве его семпая.

*

Ситуация, сложившаяся в деревне, была парадоксальной. Все, кто погиб в сражении, оказались не только живы, но и абсолютно здоровы. Даже муж Югао-сан, чей хронический кашель не смог убрать даже медицинский талант Цунаде, теперь дышал полной грудью. Божественное воскрешение не затрагивало только старые шрамы, поэтому у Какаши-сенсея шрам всё так же пересекал глаз, а у Ируки-сенсея — переносицу.

Сама Цунаде была очень слаба, она выложилась во всю, защищая деревню, и было очень непривычно видеть её, такую молодую и прекрасную, истощённой и слабой, словно после долгой болезни. Её гладкая кожа была бледна и покрыта потом, роскошная грудь вздымалась едва-едва, а фиолетовый ромб Инфуин во лбу бесследно пропал. И Наруто подозревал, что если бы он тогда не доставил в деревню Шинно и Амару-чан, если бы Шинно не выложил в Отделе Пыток и Допросов все свои секреты, если бы Цунаде не переработала и улучшила его техники, и если бы ей в этом не помогали гениальные, но безумные Орочимару и Хируко, то она бы просто не смогла выжить из-за своего преклонного возраста.

Даже сейчас, когда Наруто дал себя укусить, когда поделился своей чакрой, она всё ещё была слаба — на полное восстановление требовалось несколько дней покоя, и, несмотря на все её потуги встать и приступить к работе, они с сестрёнкой Шизуне поклялись этот покой обеспечить.

Для Наруто не было большей радости, чем единение семьи. Пусть отец был всего лишь скоплением чакры, голосом в голове, а рядом была только мама — такая родная, тёплая и любимая, Наруто чувствовал себя завершённым. С ним были все, кого он любил, кто заботился о нём, и о ком поклялся заботиться он, было множество объятий, признаний и поцелуев. И даже то, что вскоре папе пришлось уйти, почти не омрачило настроения Наруто.

Тем временем в деревне происходили странные вещи. Наруто с удивление узнал о Сборе Пяти Каге (подобное последний раз происходило где-то перед Второй Мировой Войной), услышал тревожные слухи о Саске (который вроде бы был объявлен нукенином, пусть подобное не могло быть ничем, кроме ерунды), о выборе нового Хокаге (это было тем более смешно, что Хокаге была здесь, а если кого-то и выбрали бы на эту должность, то это его, Наруто Узумаки). Новым Хокаге якобы стал Шимура Данзо, но это было нелепо: старый инвалид, ушедший в отставку с поста главы подразделения Анбу вот уже десяток лет назад, никак не мог претендовать на должность большую, чем Советника, а Хокаге мог стать только самый сильный шиноби деревни.

— Ма, как ты думаешь, что за ерунда с Саске? — спросил Наруто.

— Саске-чан я в последний раз видела, когда он был младенцем на руках Микото, — качнула головой мама. — Ты его знаешь гораздо лучше.

— Вот и я говорю, какой-то бред! Они с братом должны сейчас где-то бродить, кидать друг на друга мрачные взгляды, строить друг другу непроницаемые рожи, и тому подобное. А когда наиграются, Саске вернётся в деревню.

— Может дело в том, что он ушёл из деревни? Может поэтому он нукенином?

— Да ладно! Саске — шиноби Конохи, а сейчас — на тренировочной миссии, Цунаде-чан давно уже её оформила, так что это не может…

Их прервал громкий женский голос.

— Как хорошо, что вы разговариваете о Саске. Наруто Узумаки, мы, наконец-то тебя нашли!

Наруто резко обернулся и увидел троицу шиноби с протекторами Облака. Парень с характерными для Кумо тёмной кожей и белыми волосами, у которого изо рта торчала палочка леденца, белокурая куноичи с голубыми глазами и грудью, ещё немного, и готовой просрамить Цунаде, и стройная темнокожая девушка с золотыми глазами и волосами… Наруто так резко крутил головой между ней и мамой, что у него даже заболела шея.

— Всюду, по всей деревне твои сраные клоны! — обвиняюще ткнула в него пальцем златоглазая куноичи с волосами Узумаки. — И каждый из них отказывается говорить, твердит, мол, «найди Босса». Знаешь, как было трудно тебя разыскать?

Позади неё грудастая блондинка переговаривалась с напарником, тот толкал какой-то негромкий диалог, что-то о катастрофах, крушениях и уничтожении мира, но Наруто решил, что ему слышатся всякие вещи.

— Ладно, что вам надо?

— Мы хотим услышать об Учиха Саске. Он похитил нашего сенсея, это некруто, и мы даже не знаем, жив он или мёртв, — сказала блондинка.

— Саске? Похитил? — мотнул головой Наруто. — Но зачем?

— Откуда мы знаем, зачем это сраным Акацуки? — ответила аловолосая куноичи.

— Акацуки? Саске? Вы недавно ни обо что не бились головой?

— Не пудри мне мозги! — зарычала аловолосая. — Саске — член Акацуки! И он похитил сенсея Би!

Наруто схватился за живот и громко захохотал. Кумо-нины недоверчиво уставились на него, пока он, давясь смехом, съезжал по ближайшему забору. Мама стояла рядом и улыбалась, скрестив руки на стене.