Хотя слово «медведь» мы уже успели выучить вместе с названиями других животных вроде собаки, кошки, коровы, козы, овцы, тигра и слона, я подумала, что Деварадж ошибся. Но вместо ответа он начал громко разговаривать на тамильском с другими учениками, и в классе воцарился хаос. Спустя добрых десять минут и не без помощи однокурсников Деварадж объяснил на смеси японского и английского, что его отец был артистом, ездил по деревням и зарабатывал на жизнь представлениями, на которых боролся с дрессированными борцовскими медведями. Его маленький сын отвечал за сбор денег у зрителей. Вот что имелось в виду под «путешествием».

Я живо представила, как юный Деварадж собирает в большую пиалу монеты, рассыпанные по арене цирка, ходит среди людей, сидящих на циновках, и наклоняется к каждому зрителю с очаровательной легкой улыбкой. Тем временем маркер в моей правой руке скользил по доске, выводя фразу: «Мой отец боролся с медведем».

— Мы изучали эту форму глагола, верно? — спросила я. — Что она означает? Да, Ананда.

— Это прошедшее время.

— Правильно. — Я кивнула. — Поскольку действие совершалось в прошлом, мы используем эту форму.

Затем я попросила всех повторить предложение три раза. Прошедшее время мы изучили уже давно, однако я всегда старалась использовать случайно подвернувшиеся примеры для отработки материала. Потом я рассказала ученикам о глаголах направленности действия — служебных словах, которые используют, когда действие совершается в чьих-то интересах.

— Сэнсэй, как по-японски будет «миска»? — спросил Деварадж.

— «Ован», — ответила я, и он снова принялся рассказывать об отце:

— Отец ежедневно боролся с медведем. Люди складывали деньги в мою миску.

— Тебе следует использовать глагол направленности действия, ведь ты в этом случае получал выгоду, — объяснила я.

— А если человек делает Будде «куё»?

— «Куё»? — переспросила я.

Деварадж растерянно молчал. Я обратилась ко всему классу:

— Какая в Японии основная религия?

— Буддизм, — хором отозвались студенты.

— По-японски «буддизм» — это «буккё». Давайте вместе повторим.

— Буккё!

— Из какой страны был привезен в Японию буддизм?

— Из Китая, — ответили студенты.

На прошлых уроках я уже рассказывала им о буддизме и японской культуре, попутно вводя и некоторые слова. Удовлетворившись ответами, я решила не возвращаться к странному замечанию Девараджа, и только когда повернулась к доске, подумала — уж не пытался ли он сказать «подношение»? Однако я отмахнулась от этой мысли, решив, что слово слишком сложное для моих учеников, и написала фразу «Люди складывали деньги в мою миску». Слушая, как студенты ее произносят, я смотрела на спокойное лицо Девараджа. У меня начали закрадываться подозрения, пусть и запоздало, что он намеренно придумывал вопросы, которые давали мне возможность отработать пройденную грамматику. Во всяком случае, предложение про деньги и миску идеально иллюстрировало применение новых глаголов. Если мои догадки верны, то, выходит, Деварадж не только играл роль переводчика для остальных учеников, но и мягко направлял меня на уроке, помогая лучше объяснить классу грамматику. Другими словами, занятия мне удавались зачастую именно благодаря Девараджу. «Я получаю помощь от Девараджа» или «Деварадж меня выручает» — вот что следовало бы написать на доске в качестве примеров, но делать это мне совсем не хотелось.

Так или иначе, среди сидевших на моих уроках талантливых выпускников известных университетов, нанятых программистами в «Хинду Текнолоджис», одну из крупнейших айти-компаний страны, похоже, только Девараджу довелось пройти через огонь, воду и медные трубы. За исключением братишки, которого отдали на усыновление, других братьев и сестер у него не было, родителей тоже давно не стало. Как мне позже рассказали, Деварадж всегда отличался исключительным умом, поэтому зажиточные семьи в его родной деревне вскладчину оплатили ему обучение в университете.

Бам-бам-бам! Высокий полноватый полицейский ходил по мосту и бил длинной палкой по перилам, с каждым ударом все сильнее. Под мостом неистово бурлила река Адьяр, а наверху собралась огромная толпа, и отчего-то мне почудилось, что эти люди — с теми же лицами, в той же одежде — были здесь и сто лет назад, и тогда они тоже собрались посмотреть на реку, которая раз в столетие смывает все созданное человеком. Как бы зевакам ни грозили, как бы их ни уговаривали, толпа продолжала расти, и полицейский, потеряв терпение, стал пинать и осыпать ругательствами каждого, кто оказывался перед ним. Рядом с полицейским стояла семья из пяти человек в одинаковых черных футболках с Бэтменом, все с мобильными телефонами в руках, улыбались и позировали для селфи, а неподалеку ехал, напевая себе под нос, пожилой мужчина на велосипеде с горой зеленых бананов на багажнике, пытаясь проскользнуть между машинами и мотоциклами. Над яркой зеленью бананов высоко в небе висели пышные облака.

Я вспомнила, что еще недавно вышла из дома впервые за три дня и по горам из мусора и грязи пробиралась к офису, и продолжила свой путь, стараясь не обращать внимания на смрад и разруху. Увидев на дороге кожуру банана, явно только что съеденного, и бумажный стаканчик из-под чая, явно только что выпитого, я поразилась: даже сейчас люди продолжали мусорить. Чистое небо Ченнай, белоснежные облака и сияющее солнце отражались в прозрачных каплях росы на свежевыброшенном мусоре. Уже вернулись и шум, и выхлопные газы — наводнения будто и не бывало. Едва схлынула вода, город погрузился в привычную суету.