Молодой мужчина все так же пристально изучал картины Салли. Наконец он взглянул на нее.

— Я бы купил вот эту, с черным котом на подоконнике. Сколько она стоит?

— Ну, — замялась Салли. — Я не знаю…

— Не продается! — решительно заявил мистер Буше, увлекая клиента к выходу.

— Кстати, — сказал высокий мужчина, обернувшись, — я Антонио Флавелли. Друзья зовут меня просто Тони.

Но мистер Буше уже выталкивал его на улицу.

Салли вернулась домой с пустой папкой и сказала родителям, что один лондонский торговец проявил интерес к ее работам. Но это пока всего лишь интерес, не более того, уточнила она.

На следующее утро Салли решила пойти на открытие летней выставки в Королевской Академии: неплохой шанс выяснить, насколько хороши ее соперники. Больше часа она простояла в длинной очереди, тянувшейся от входа через обширный внутренний двор и дальше на мостовую. Достигнув наконец верха широкой лестницы, Салли пожалела, что не вышла ростом и не может видеть поверх голов толпившихся повсюду людей. Побродив пару часов по залам, Сали решила, что уже вполне созрела для того чтобы выставить пару своих полотен на выставке в следующем году.

Восхищенная, она остановилась у «Распятия» Крейга Этчисона и заглянула в свою маленькую книжку-каталог, чтобы уточнить цену: десять тысяч фунтов стерлингов! Намного больше того, что она надеялась выручить за все свои работы, если бы решила выставить их на продажу. Но тут ее отвлекли. Сзади раздался мягкий голос с итальянским акцентом:

— Привет, Салли!

Она обернулась: Тони Флавелли с улыбкой смотрел на нее.

— Мистер Флавелли, — пробормотала Салли.

— Пожалуйста, зовите меня Тони. Вам нравится Крейг Этчисон?

— Он великолепен, — ответила девушка. — Я хорошо знаю его работы. Мне повезло: он был моим учителем, когда я училась в Слейде.

— А я помню, как еще совсем недавно можно было прикупить Этчинсона за двести, максимум триста фунтов. Возможно, и с вами будет точно так же. Вы видели здесь еще что-нибудь достойное?

Салли смутилась: серьезный коллекционер спрашивает ее совета, — но все же сказала:

— Да. По-моему, скульптура Джули Мэйджор «Книги на стуле» — поразительная вещь. Она очень талантлива, у нее большое будущее.

— У вас тоже.

— Вы вправду так думаете? — переспросила Салли.

— Неважно, что думаю я, — ответил Тони. — А вот Саймон Буше в этом просто убежден.

— Решили меня подразнить? — спросила Салли.

— Ничуть. Вы сами в этом убедитесь, когда встретитесь с ним в следующий понедельник. Он кое-что сказал вчера за ланчем: смелая кисть, необычные цвета, оригинальный замысел. Я думал, он не остановится. Кстати, он обещал продать мне «Спящего кота, который никогда не шевелится» — после того как вы сойдетесь в цене.

Салли не знала, что и сказать.

— Удачи вам! — улыбнулся Тони, поворачиваясь, чтобы уйти. — Хотя вам она, пожалуй, ни к чему. — Он немного помедлил и, развернувшись обратно, посмотрел на Салли: — Кстати, вы собираетесь на выставку Хокни?

— Я и не слышала о ней, — призналась Салли.

— Вечером будет частный просмотр. С шести до восьми. — Глядя ей прямо в глаза, он сказал: — Не составите мне компанию?

На какое-то мгновение Салли растерялась.

— Было бы здорово!

— Хорошо. Давайте встретимся в «Ритце», в Пальмовом зале в 18.30.

И прежде чем Салли успела что-нибудь сказать, высокий элегантный мужчина растворился в толпе.

Салли вдруг стало неловко: одеваясь этим утром, она не рассчитывала, что ей придется идти в «Ритц». Девушка взглянула на часы (было 12.45) и стала прикидывать, хватит ли ей времени, чтобы вернуться домой, переодеться и успеть в «Ритц» к шести тридцати? И поняла, что у нее просто нет выбора: вряд ли ее пустят в такой роскошный отель в джинсах и футболке, на которой воспроизведен «Крик» Мунка. Она сбежала по лестнице, все так же бегом пересекла Пикадилли и промчалась без остановки до ближайшей станции метро.

Вернувшись домой в Севеноукс — мать не ждала ее так рано, — она вихрем ворвалась на кухню, сказав, что сейчас уедет опять.

— Как тебе выставка? — поинтересовалась мать.

— Неплохо, — ответила Салли, взлетая по лестнице наверх, и добавила вполголоса, так чтобы ее не услышала мать: — Не видела ничего такого, из-за чего стоило бы беспокоиться.

— Ждать тебя к ужину? — спросила мать, высовываясь из кухни.

— Думаю, не стоит, — прокричала девушка в ответ и исчезла в своей комнате. Прежде чем направиться в ванную, она перебрала всю свою одежду.