— Он признался, что сменил уже пять школ с питанием… Пять, Оля!.. В каждой школе он начинал с того, что выдавал за свой... пейзажик, который он подобрал где-то на помойке, когда ее разгребал бульдозер. И мальца принимали в школу.

— А потом выгоняли?

— Нет, нет. Просто эти доморощенные частные школы быстро возникают, но еще быстрее сами разваливаются. Инфляция! В любом деле сейчас банкрот на банкроте.

— Ну а дальше?

— А дальше лгунишка понял, что его лошадка меня не обманет. И врать, что он умеет так рисовать, побоялся… А меж тем в руках пейзажик. Он не знал, куда теперь его деть… Он уже хотел пейзажик просто выбросить в мусор… У пацана тряслись руки, и казалось — его скучную пейзажную лошадку тоже бьет голодная дрожь…

— Артем!

— Я его поспрашивал… Малый одинок и голоден. День целый ходит и ищет школу. Любую. Лишь бы там кормили… Повидал многое и уже поучился разному. Был в школе дизайнерской… Был в школе с суперуглубленным английским… Был в школе “Робинзон”. Последняя из его школ была и вовсе продвинутая — с несколько пугающим названием: “Непьющие мальчики”. Как в том анекдоте.

— Он прыгал из школы в школу?

— Как блоха. Как кузнечик… Зелененький он был!.. Но в наши дни школы, которые с едой, не живучи. Школы слишком скоро распадались… А мальчишке опять и опять хотелось жевать. Голодал!.. Меж тем брали его в эти расплодившиеся частные школы только потому, что он всюду показывал свой пейзажик… То есть как бы свой. Как входной билет в оплаченную столовую… И тогда я вдруг потеплел к пацану. Я растаял… И дал ему наш адрес.

Артем закругляет разговор: — Леди. Спасибо за кофе. На утреннем митинге крепкий, подгоняющий кофе, если загодя, — совсем не пустяк.

Инна расцвела и добавила ему в чашку еще на глоток: — Я старалась!

А вот и узнаваемая музычка грянула из соседней пивнушки. Пошлая и визгливая. Как говорится, зато поутру .

Ольга: — В такую рань. Вот варвары!

Артем смеется: — Я им попомню!.. Скоро они будут только шуршать газетами.

— Митинг митингом, — спешит спросить цепкая Инна. — А что нового почитать? у вас, Артем?.. Если о цензуре, то я читала.

— О цензуре читали все, — счастливым голосом как бы между прочим констатирует Ольга.

— Еще одна изюминка, леди! — Артем допил кофе. — Когда я расспрашивал новообращенного. Этого пацана… Коля его зовут… Угадайте с трех раз, в какой из частных школ Коля подкормился лучше всего? и дольше всего?

— Не знаем.

— Думайте. Угадывайте. С трех раз.

— Я знаю. В религиозной у католиков?.. Газеты писали.

— Нет.

— Школа демократической молодежи?

— Нет.

Артем смеется:

— Ну а с третьего раза?.. Угадали?.. Или слабо?

Женщины согласны, сдаются — слабо! слабо!

— Ладно… Ответ прост: в доморощенной школе КГБ. Которую слепил некий майор Семибратов… Частная школа молодых гэбистов… Кстати сказать, наш район. И что смешно, пацан был по отбору принят туда тоже за пейзажик.

— Я слышала. Я где-то читала про эту странную школу.

— Почему странную?.. Юные Штирлицы. Юные Зорге. Этакий романтический тренинг… С младых ногтей.

— Свобода?!

— А вы как думали, леди, — свобода только для нас?.. Нет и нет. Свобода — она для всех свобода!

— Я читала в газете. В “Московском комсомольце”. В Москве возникло сразу штук пять таких школ… Их, конечно, разогнали. Но мальчишки, заметьте, в такие школы рвались.

— То-то… А я все хотел спросить пацана. За что его из такой школы вышибли?..

Артему шуточки, а в Ольге проснулся праведный либеральный гнев: — Пять!.. Пять школ гэбистов!.. Позор! Нигде такого падения быть не может! Только у нас! Только в Москве!

— Да ладно, Оля…

— Нигде! Ни в одном городе мира!

— Почему ни в одном?.. В городе Саратове только-только обанкротились две такие школы.