Звонок в дверь. Инна, наиболее к выходу готовая, открывает и вводит гостя.

На пороге подросток в очках.

Артем обувается. Со смехом кричит: — Это он! Это он!.. С пейзажиком!

Инна, младшая, с улыбкой: — Представьтесь.

— А?

— Как вас зовут?

— Коля У-у-угрюмцев.

— Это вы, — продолжает знакомство Инна. — Это вы так сильно полюбили художника Кандинского?

— Инна! — одергивает сестру Ольга.

— А что? Нельзя спросить?

Ольга, возможно оберегая и сразу же узаконивая, отводит новенькому его пространство: — Тот угол. Тот мольберт старенький… Видишь?.. Будет твой, Коля. Когда-нибудь держал в руках кисточку?

— Н-нет.

— Эти кисточки — твои.

— А к-краски?

— Разведешь сам.

— А п-п-покушать?

— Найдешь сам. Холодильник у той стенки.

Артем кричит: — Одевайтесь!.. Успеете его расспросить!

Однако Инна спешила узнать ближе: — Вы, Коля, слиняли из школы ГБ? Почему?.. Неплохая же профессия. Если в перспективе.

— Я не с-слинял — меня в-выгнали.

— За что?

— За н-неуспеваемость.

— А в школе с углубленным английским?

— В-выгнали с-сразу. Один раз пообедал.

Теперь Ольга торопит Артема:

— Чего ты сидишь?.. Всех подгоняешь, а сам в одном ботинке!

— А мне тоже стало интересно. Небось гэбистов теперь по науке учат. Психоанализ царствует? вовсю, а?

Но юнец не понимает, только переспрашивает: — Ч-что?

— Я говорю — сейчас у вас на занятиях небось папа Фрейд?.. Юнг?

— Я п-плохо учился. Голова б-болит… Все время б-болит.

— А что за педагоги? Интересно учили?

— Да. М-майор Семибратов очень с-следил за п-питанием.

— Молодец майор.

— Каждый день к-кушали.

— А другие учителя?

— Другие о-о-обычно кричали… На меня всегда к-кричали. Ты, Угрюмцев, никогда не научишься с-с-стрелять!..Ты никогда не п-п-попадешь в цель, если с завязанными глазами!

— Стрельба с завязанными глазами?.. А куда стрелять?

— На шорох.

— Куда?

— На шорох в кустах.

— И ты стрелял?

— Нет. Н-не успел… В-выгнали.

Ольга ставит точку: — Хватит потешаться! Уходим!

Инна, поощряя мальчишку, кричит: — Загляни в холодильник!

И ушли.

Коля один. В большом пространстве К-студии, там и тут увешанной странными картинами, юнец слегка растерялся.

— Г-г-говорили, покормят. Говорили, рисовать б-буду… С-странно это.

“Странно это” — уличная пацанья присказка, которую он где-то себе подхватил.

Куда деться, подходит к отведенному, подсказанному ему мольберту.

2

Осматривается.

Еще им не обжитое, но уже чем-то манящее (он чувствует!) теплое место. Греющее место… И тишина… Можно спрятаться от людей и ментов. Ему хорошо. Больше того, подросток, забывший дух и облик “родных углов”, заулыбался — слышит некое родство с этим одомашненным полуподвалом.

Мальчишеское чувство новых владений!

Одним разом он берет мольберт и стул — ищет, к какой бы репродукции ему поближе подсесть… Он хочет перерисовывать. Попробовать. Его же не задаром сюда взяли… Ту картину? Или эту?