Она задумчиво перебирала мои волосы. Я мысленно напряглась. Пусть отпустит, ну пожалуйста! Как я скажу ему, что меня родители не пускают, это же позор…

– Ладно. Предположим, что я снова верю, будто у тебя есть голова на плечах. Этот молодой человек тебя проводит до подъезда?

– Он меня до подъезда довезет, – пообещала я. И прикусила себе язык.

– Довезет? Сколько же ему лет?

– Сколько ни есть – все его. Не волнуйся, мам, все будет нормально. У меня правда есть голова на плечах.

«Просто иногда она не работает», – напомнила я себе. Речь о мотоцикле так и не зашла.

Через три часа мы c Вилом снова ехали на той же машине. Правда, на переднее сиденье я залезала с опаской – боялась увидеть Аллу сзади и получить законный луч ненависти. Это вполне в духе Вила – взять и притащить с собой всех окрестных девиц. Но после того, как мы поздоровались, Влад только раздраженно забросил мобильный куда-то в бардачок. И все-таки я опять не промолчала. Ведь не моя вина, что то, что ночью причиняет страх, днем вызывает любопытство. [19]

– Почему ты Аллу не пригласил на этот концерт?

Я не сомневалась, что пожалею об этом вопросе еще до того, как произнесу последнее слово.

– Отчего тебя так волнует моя личная жизнь? – Вил уставился на меня с таким довольным видом, будто я ему призналась, что жить без него не могу.

– Хам. О чем еще с тобой разговаривать? О трудностях в реализации методов упругого распространения? И узрел Охламон, что сие есть круть несусветная. [20] – Я презрительно хмыкнула.

Влад выбросил сигарету в окно, получил от меня осуждающий взгляд и сосредоточился на дороге. Я принялась мять в пальцах ремень безопасности. Потом рукав куртки. Когда от молчания стало неуютно, Вил все-таки заговорил:

– Сто раз через это проходил. Сначала «О Вил, так круто мотоцикл! Бла-бла-бла, покатай меня скорее», потом «О Вил, это так страшно! Бросай это гиблое дело сейчас же». Достало… И по восемь раз в день – меня уже звонок собственного телефона бесит.

– Может быть, Алла просто не хочет, чтобы ты повторил судьбу Джона Креллина или Пола Доббса? [21]

В его взгляде мелькнуло уважение. Странно, он что, думал, что, увлекаясь байками, я не стану следить за новостями и известными мотоциклистами? Не уважает он меня.

– Отличница, это, конечно, лестные сравнения и все такое. Проблема в том, что мы живем в Москве. Каждый день у меня примерно равный шанс оказаться во время взрыва в метро, или на остановке, в которую влетит джип, или в магазине во время ограбления. Мы все умрем – не говори, что это для тебя новость.

– Да, но она же переживает. Робби Мэддисон профессионал, но ты видел лицо его жены или кто она там – подружка, когда он собирался прыгать вниз с муляжа триумфальной арки в Вегасе? А он суперпрофи и все такое.

– Ты знаешь свой мотокросс, – рассмеялся Влад. – Но мне больше нравится его Volt Body Varial.

– Уж я не сомневаюсь. На мотоцикле подпрыгнуть на пятнадцать метров в воздух, отпустить мотоцикл, провернуться вокруг своей оси… приземлишься живым – все зрительницы будут твои. Не приземлишься – то, что они не будут твои, тебя уже не будет волновать.

– Слушай, вот у тебя завышена ценность женского пола, – наигранно возмутился Вил. – Ты не поверишь, но не все в жизни делается, чтобы завоевать женское внимание.

– Когда мне это говоришь ты – конечно не поверю, – фыркнула я.

– И эту девушку я везу с собой на концерт, – тяжело вздохнул он. – Где твоя благодарность?

– В шкафу вместе с запасными частями тела.

Когда я увидела очередь у входа, вылезать из теплого джипа сразу расхотелось. Но Вил с кем-то поздоровался, кому-то помахал, и мы были внутри гораздо раньше, чем большинство желающих. Я отпустила ехидный коммент насчет того, что его тут каждая собака знает, Влад засветился, как от комплимента, после чего принялся со всеми здороваться, знакомить меня, подставлять щеки безумному количеству девушек… Странно, но я уже даже не злилась. Это ведь теперь Аллочкины проблемы, не мои.

Концерт был… потрясающий. Признаюсь, когда Варька в очередной раз начинает рассказывать, как это безумно клево – близко увидеть своего кумира, я обычно усмехаюсь, но тут! Тут все было просто здорово. Особенно учитывая, что я не фанатка Клайтона, а просто люблю его музыку. Исполнители зажигали, публика немедленно отвечала… Хотелось бы сказать, что я и думать забыла про Вила, но увы – его я как раз ощущала очень хорошо. Выступающая поверхность узоров на футболке, запах мяты и сигарет – здесь, в толпе, нас то и дело прижимало друг к другу и каждый раз вдруг начинало казаться, что мне не хватает воздуха. Громкая музыка, расходящиеся по полу басы, всполохи цвета – все это опьяняло, я даже несколько раз проверила наклейку на бутылке у меня в руке, нет, это все еще была минералка. Полтора часа пролетели, как десять минут. Мне хотелось еще – несмотря на насквозь прокуренный воздух и голову, будто наполненную ватой, мне хотелось снова и снова стоять у сцены, опираясь спиной на Влада и чувствуя, как руки покрываются мурашками, когда он наклоняется к моей шее, чтобы сказать что-то на ухо…

– Значит, вот почему ты не позвал на концерт меня? – От этого голоса у меня волосы на затылке встали дыбом. Он прорезал вечернюю улицу не хуже пожарной сирены.

Мы стояли на улице у входа в клуб. Влад разговаривал с Мастером, обсуждали новую расцветку для «СBR600». Я тоже не удержалась от шпильки – после фразы про «девочковые оранжевенькие колесики» (если бы Вил не обнимал меня за талию, я бы по Мастеру уже топталась). Но сейчас разговор немедленно смолк.

– Ты же не любишь такую музыку, – спокойно возразил Влад.

Я машинально отошла на пару шагов, чтобы рука Вила выскользнула из-под моей расстегнутой дубленки. Только драки с его Аллочкой мне не хватало.

– А она, значит, любит? – Наманикюренный пальчик уставился на меня.

Вил подошел к разгневанной девице и начал что-то ей втолковывать. Я поймала себя на том, что вытягиваю шею, пытаясь услышать, как он перед ней отмазывается. Стало стыдно. Не мое это дело, как он там со своей девушкой отношения налаживает. Влад и Алла медленно двинулись в сторону машины. В памяти тут же всплыла фраза Франсуа де Ларошфуко: «Перестав любить, мы радуемся, когда нам изменяют, тем самым освобождая нас от необходимости хранить верность». Вопрос в том, относилась она ко мне или к Алле.

Я растерялась. Мне-то что теперь делать? Уйти? Остаться? Ждать, пока эта блондиночка с топором за мной придет? То-то веселье будет… Отошла в сторону, под деревья. Наверное, нужно вызвать такси. Черт, какой был чудесный вечер! «Ну да, с чужим бойфрендом-то, – подколол меня внутренний голос. – Чужое – оно всегда соблазнительнее».

«Соблазнительное» практически в десяти метрах от меня приобнимало блондинку за талию. Я напомнила себе, что Влад мне ничем не обязан. Мы просто вместе приехали на концерт. Отчего же мне так хочется его убить? Даже сильнее, чем обычно.

Звонок телефона был практически спасением. Он заставил меня отвести взгляд от этой пары. Черт, они так хорошо смотрятся вместе, она такая красивая, светловолосая, в идеально подобранной, подчеркивающей фигуру одежде. И Влад – высокий, кудрявый, широкоплечий. Пусть на них метеорит упадет, а? Ведь они же иногда падают на землю – ну чем не подходящий момент?

– Детка, ты обещала позвонить. Я чета не понял, ты меня динамишь?

– Отстань, а? – устало выдохнула я.

– В смысле?

– Алло, что, связь совсем плохая? Нет коннекта? Неужели тебе до сих пор не ясно, что я не хочу с тобой общаться?