– Саша, а что у тебя с руками?

– Это Надина. Мне бы ополоснуть...

– Надина? У нее, что - кровотечение?

– Ну, у нее же воды отошли... А что? Что-то не так? Так не должно быть?

– Не должно, Саш. У тебя сигареты есть?

– Вы же бросили?

– Откуда ты знаешь?.. Так есть или нет?

– Есть. Пойдем на улицу. Девушка, обычно кесарево сколько делают?

Девчонка оторвала глаза от прикрытой журналом регистрации книжки, и с гордым видом отличницы продекламировала:

– Обычно, операция длится 20 минут. Если нет осложнений. Но, учитывая подготовительный период: осмотр, подключение систем, вывод из наркоза, то - от часа до двух.

– Пойдем, покурим. А потом я организую нам кофе.

– Нет, иди руки мой, а сигареты мне дай. Я на улице тебя подожду.

– Хорошо, иди. Только не уходи больше, - он наклонился и чмокнул ее в нос, - я скоро.

...Ольга мерила шагами коридор, а Сашка, уставший время от времени ловить ее и пытаться успокоить, сел в кресло и стал ждать. Больше ничего не оставалось. Только ждать.

Двери лифта распахнулись, из него вышел Федор и прислонился к стене.

Ольга мгновенно бросилась к нему:

– Что? Федя, что? Кто родился?

– Девочка. Оля, а о каком разговоре шла речь? Что Надя тогда сказала?

– Сказала, что если девочка будет, то она хочет назвать ее Олюшка. А если мальчик - Федор. Федь, ты что-то не о том. Надя - как?

Федор поднял на нее глаза, в которых не было ничего кроме пустоты.

– Оля, можно я назову ее - Надежда?

– Федь, я думаю - вы с Надей это потом решите. Как прошло?

– Не решим, Оль - Надя умерла. У нее оказалась аллергия на наркоз. Мгновенная остановка сердца...

Утро следующего дня.

Ночь заливала щедро выплеснутыми чернилами окна. Изредка в окно заглядывал молодой месяц, вырвавшись из плена туч, еще с утра затянувших небо. Он, будто спрашивая, заглядывал в глаза Ольге: "Ты как?"- и снова, потеряв бдительность, тонул во мгле. А Ольга продолжала стоять в окна, забыв отдернуть тюль. Видимо так проще, не видеть своих глаз, наполненных болью. Боли было через край и ее надо было отдать ночи. Но весь сегодняшний день прокручивался и прокручивался в голове, вырывая застывшие черно-белые снимки...Ветер, рвущий ленты на венках и корзинах цветов...Раскисшую землю, лежащую унылым холмом рядом с ямой - последним приютом Надьки...Надюшки...Заплаканные и испуганные лица Надюшкиных девочек...Уныло курящего Петровича. Одну за одной...Фигуру Федора , прижимающего Надежду с своей груди и ежеминутно: то открывая угол одеяла , закрывающего ее мордашку, то спохватывающегося , что ветер ее разбудит , и вновь бережно накрывая ее...Руку Сашки, держащую за локоть... И раздражение. Хотелось стать рядом с Федором, закрыть собой Надежду от порывов ветра, но эта рука, прижавшая ее локоть к своему боку, удерживала от попыток.

Сашка подошел и обнял Олю. Она вздрогнула и оглянулась. Его губы коснулись виска и прошептали: "Ты устала. Пойдем спать!"- и ладони заскользили по спине. Неожиданно обжег стыд за неуместность его ласки, и взгляд заметался по гостиной. Катька, воркующая над малышкой. Сенька, повзрослевший за эти дни и сейчас сидящий в кресле, наклонив голову и смотрящий куда-то в пол застывшим взглядом, с руками повисшими плетями между раздвинутых коленей.

Федор, в углу дивана, откинувший голову на спинку и смотрящий в потолок.

– Катюш, попробуй укачать Надюшку. Ей пора спать. Сеня, сделай всем чаю, - Ольга подняла глаза и шепотом сказала,- Саш, ты потом езжай домой. Не надо форсировать. Спасибо тебе за поддержку , но не торопи меня.

– Хорошо. Как скажешь. Справитесь?

– Шутишь? Конечно.

– Федя, я тебе постелю на диване. Тебе надо выспаться, - Ольга подошла к сидящему Федору и присев на корточки заглянула ему в глаза,- Надюша сегодня со мной поспит. Я вас не отпущу сегодня, хорошо?

– Я тогда поеду. А вы укладывайтесь.

– Езжай. Спасибо тебе за все,- Оля встала, и подойдя к Маге, поцеловала его в щеку.

– Проводи!

Ольга накинула на плечи шаль и вышла следом. Как только дверь мягко щелкнула язычком замка, губы Сашки нашли ее. Его поцелуй зазвенел в тишине святотатством. Ольгины руки уперлись в грудь и отодвинули Сашку , освобождая губы от плена.

– Уезжай, Саша, ты прав . Я очень устала. Все устали. Надо укладываться спать.

– Хорошо. Я не спрашиваю: "Почему?" Отдыхай.

Мага повернулся, и его тень заскользила по ступенькам крыльца, на миг освещенным, снова вынырнувшим из смоляной черни неба месяцем.

– Уходи, Саша. Прости, -прошептала Ольга. Она постояла еще на крыльце, выудив из кармана ставшую снова привычной пачку сигарет, закурила , выдыхая белые облака дыма в тягостную черноту ночного неба, а потом решительно открыла дверь в дом.

– Ну, что дорогие, давайте по чайку и всем спать. Все очень устали.

– Мам, я Надюшке персональную койку соорудила. Сеня мне два кресла сдвинул в комнате. Можно она у меня пока поспит?

Ольга и Федор одновременно подняли друг на друга глаза и кивнули.