– Что ты хочешь знать?
– голос остался спокойным, вот только каким-то безжизненным, как звук игры ветра бамбуковой занавеской.

– Оль, ты ревновала Магу?

– Нет.

– Нет?

– Нет, - Ольга вытряхнула из своей пачки "кентушку" и прикурила, - Надь, понимаешь, когда ты любовница...
– да не перебивай, я помню, он всегда говорил - любимая женщина, но это ничего не меняет в сути. Если женщина занимается сексом с мужчиной, который не является ей мужем, в глазах общества - она ... да что я тебе рассказываю, ты это сама многократно проходила...

– Ты не ответила, - Надя заерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. Туфли отлетели в сторону и, поджав ноги, она наконец-то затихла, - ты ревновала к жене?

– Нет.

– Но, ты же не могла не представлять, как он с ней... Ну - живет.

– Зачем? Там, где нет меня - то их мир, я никогда не хотела его разрушать. Там, где я и он, это - наш мир. И я не хочу его разрушать.

– Ты говоришь в настоящем времени, - брови Надюхи удивленно поползли вверх.

– Оговорилась - он разрушил этот мир. Пока они не пересекались, оба мира были живы. Если пересеклись, то кто-то должен уйти. Я выбрала себя... Так что там у тебя? Что Федька?

– Да, ну его! Одна там ему названивает постоянно... А у него даже голос меняется! Весь такой - мурлыкающий мартовский кот! Мур-мур-мур!.. И глазки так, аж светятся! А я спрашиваю: "Кто?", он глаза закатывает и что-то там про налоговую нести начинает.

– Надя, ты себя видела, когда ты с Ростехнадзором общаешься? Ты же похлеще мартовской кошки выгибаешься.

– Я? Так я же для дела!

– Так и он, может - для дела.

– Но я, как кошка, не выгибаюсь же при нем...

– Значит он честнее тебя и не ханжа. Ты вот, скольким посетителям в день своим бюстом перед носом водишь с одной целью - чтобы он стал постоянным посетителем твоего ресторана? Ты же на клиента смотришь так, будто обещаешь ему райское блаженство! Прямо здесь и сейчас! А отворачиваешься, и вся благодать с твоего лица сползает рваным чулком...

Она помолчала.

– Да и не верю я, что ты все это затеяла сегодня только из-за банального "Ему там звонит какая-то..." - передразнивая интонации Надькиного возмущенного голоса, добавила Ольга, - так в чем дело, подруга? Мне-то можешь "по ушам не ездить"...

Надька, как-то сразу расслабилась и закрыла глаза. На ее лице разлился покой и губы тронул легкий намек на улыбку. Бывает у людей такой выражение лица. За мгновение до момента раскрытия тайны... Когда сознание, распираемое изнутри тщеславием от знания чего-то неведомого остальным, больше не в силах сдерживать себя и предвкушает этот сладкий миг...

"Сейчас!.. Время тайны истекло! Сейчас..."

– Оля, я - беременна. Это - случилось. Я буду матерью. Понимаешь, Оль, столько лет, столько попыток, столько мужчин и ...ничего. Мне - сорок три. Первая беременность. Я - буду матерью...

Ольга встала, открыла форточку и села в свое кресло.

Надежда молча провожала ее передвижения взглядом, пока та, наклонившись к Надькиному лицу, строгим голосом не произнесла:

– Конечно - будешь. И я за этим прослежу!

Кто дура? Я - дурр-ра? Да... я -дура...

– Ты когда собираешься сказать Федьке?

– Не знаю... Оль, правда, не знаю. Может быть никогда. Я не знаю, как ему сказать. Ведь у него есть жизнь без меня. Та в которой мне нет места. И я тоже, как и ты, не хочу ничего разрушать.

– Но, он - отец! Он имеет право знать, что у него будет ребенок, Надь, так нельзя.

– Оль, да я понимаю. Но я, как представлю, что я скажу - и всё! Конец! Ему надо будет что-то решать, что-то делать, предпринимать какие-то шаги. А если он просто - не обрадуется? Что тогда? Вначале я тянула, чтобы срок стал таким, когда аборт уже невозможен.

– Ты что, Надь? Ты же всегда мечтала о детях! Ты же безумно любишь Катьку и Сеньку! Ты бы не смогла!

– Оль, поэтому и не сказала ему сразу. Испугалась, что смогла бы... Если бы он сказал... Или я, или - он. Оль, я как-то к нему приросла. Я не лезу в его жизнь, не задаю вопросов, не взваливаю на него свои. Он звонит - я еду, или он приезжает. Не прошу задержаться, не уговариваю остаться. Я же понимаю, что там, за моим порогом у него другая жизнь. Жизнь без меня... И еще. Ты знаешь, мне кажется, что будет мальчик. Я хотела его всегда в честь папы назвать, а теперь я думаю пусть будет Федька. Когда он уйдет, то все равно останется.

– Может не уйдет, Надюш? А может, будет девочка!

– Если девочка, то будет Олюшка.

– Ооооллююшка!

– Да, именно так, нараспев. Сеня твой всегда так говорил... Ооооллююшка... Ты так больше никому себя не позволяла называть.

– Позволяла. Саше. В минуты страсти. У него даже интонации те же. Мне иногда казалось, что я Сенин голос слышу.

– Ой!

Ольга мгновенно подхватила подругу под руки.

– Ну, ты что? Надюш, ты под ноги смотри, тебе теперь все время надо смотреть под ноги. Падать нам совсем нельзя. Беречь наше чудо надо, мамаша! Скользко! Семените девушка, некому на вас здесь смотреть. В перинатальном все в таком положении, здесь это никого не удивит.