Некоторые соседи тоже не сидели сложа руки. Почти во всех воспоминаниях выживших: "на нас показал дворник", нас выдала соседка". Это был один из методов улучшить и расширить свою жилплощадь. Присмотрев себе что-либо в еврейской квартире, соседи уже давно ожидали подходящего случая. Доносов о евреях поступало столько, что сотрудники оккупационной администрации не успевали реагировать. Помогали местные полицаи, а также специально прибывшие в Киев из других районов 45-ый и 303-ий Полицейские батальйоны.

В то время, в спорных ситуациях решали судьбу человека два слова. Эти слова - "похож-не похож", были самыми страшными в те дни. Они обозначали границу между жизнью и смертью. "Уходи, ты не похожа", - кричали родители Дине Проничевой, одной из немногих, спасшихся в Бабьем Яру.

Им тогда уже стало ясно, на какой "поезд" посадят всю эту ограбленную, раздетую, униженную, плачущую массу людей, помеченную жёлтой звездой.

У советской власти было много грехов, но только не антисемитизм. Перед войной в Киеве было 33 еврейских школы, еврейское отделение в театральном институте и даже еврейский трамвайный техникум.

Советской властью была отменена черта оседлости. Были декларированы для всех равные права, поддерживалось развитие национальной культуры.

* * *

В конце улицы, возле противотанкового рва, ограждённого "ежами", была создана застава из полицаев, за которой располагалась походная канцелярия, скрытая поворотом улицы. Сначала, сопровождавшие колонну полицаи проявляли склонную доброжелательность и даже помогали пожилым людям нести их вещи. На перекрёстке стояли эсэсовцы в зелёных мундирах с черепами на рукавах и пилотках и карабинами через плечо.

Они останавливали подводы и тележки, и вежливо предлагали оставлять здесь своё имущество. Даже сами помогали им выгружать чемоданы. Тут же раздавали часть скарба провожающим и знакомым. А те даже и не подозревали того, что хозяева этих вещей скоро будут лежать присыпанные землёй. Радовались подаркам.

Поочередно от толпы отделяли 30-40 человек и под конвоем вели к расположенной тут же под навесом канцелярии "регистрироваться". У людей отбирали все документы и ценности. Документы бросали в мешки. Золото и драгоценности складывали отдельно в ящики. *

В конце улицы Мельникова людей начали формировать в колонны по сто человек. Затем каратели повели их по Лукъяновскому шоссе мимо Сырецких лагерей к Бабьему Яру. По мере приближения к зловещему, месту конвой начал усиливаться. В воздухе резко запахло сапожной мазью, чесноком и перегаром самогона. На развилке толпу начали оттеснять от улицы, ведущей влево на станцию Сырец, и направлять прямо - к Бабьему Яру. Как-то внезапно, дружелюбие полицаев исчезло, они стали покрикивать на людей, сжимать их в плотную массу. Поворот дороги на железнодорожную станцию Сырец был перекрыт грузовиками. Колонну евреев взяли в окружение дополнительные два батальона немецкой полиции. Эти уже не церемонились с людьми. В ход пошли приклады карабинов и штыки.

Затем евреев через проходы в насыпи загоняли к краю оврага. Так обычно загоняют скотину в выгородку. А чего там церемониться! Можно же безнаказанно поиздеваться. Полиция знала, что это уже не люди и жить им осталось совсем немного.

Уже тут пролилась первая кровь. До многих, наконец-то начало доходить, в какую Германию их отправляют. Но было уже поздно что-то предпринимать.

Чем ближе колона подходила к Бабьему Яру, тем слышнее и отчётливее раздавалась немецкая ругань, ружейная пальба и длинные пулемётные очереди, по которым многим людям стало понятно, что там происходит. Но возврата назад уже не было. Евреев плотно окружили головорезы полицейских батальонов и четвёртой зондеркоманды СС.

Первая колонна становилась у крутого обрыва. Всех заставляли раздеваться догола. Одежду аккуратно складывали в штабеля. Каждые десять минут сюда же подъезжали крытые пятитонные грузовики. Из них выгружали приговорённых к расстрелу. Затем в кузов загружали вещи убитых и увозили на Некрасовскую улицу в здание школы 38, где располагался Центральный вещевой склад. Там вещи сортировали.

*Из воспоминаний свидетеля 1941-43гг.

На первом этаже складировали продукты, которые обманутые люди взяли с собой в дорогу - консервы, масло, сахар, мёд, хлеб, колбасу. На втором этаже - бельё. На третьем - верхняя одежда. На четвёртом - наиболее ценные вещи. Здесь лежали отрезы дорогого сукна, шубы, золотые часы, кольца, перстни. Носильные вещи со склада отправляли на дезинфекцию в баню, расположенную на улице Жилянская, а оттуда на вокзал и в Германию.

Кроме грузовиков, к школе постоянно подъезжали легковые машины с эсесовскими офицерами и офицерами гестапо.

Они, как истинные хозяева, сразу же поднимались на четвёртый этаж и брали всё, что им заблагорассудится.*

Так продолжалось два года. От Бабьего Яра до школы 38 на улице Некрасовская всего лишь десять минут езды. Но пока будет жизнь на земле человечество не забудет этот позорнейший путь фашистов!*

Ретивые киевские полицаи с особым усердием загоняли палками, плетьми, ногами растерянных, голых, совершенно обезумевших людей, не давая им опомниться, сориентироваться. Душераздирающие рыдания, крики полицаев: - Шнель, скорше, швидше! Давай золото и деньги, они вам уже не понадобятся. Мольбы о помощи, проклятия палачам, молитвы - ничего не помогало. Весь этот шум заглушался весёлыми мелодиями вальса несущимися из громкоговорителей и рёвом мотора, постоянно кружащего над Яром, самолёта