На этих словах Хэнк громко всхрапнул и что-то пробормотал во сне.

– Я ещё больше о тебе узнала, Сириус, - после небольшой паузы сказала Амелия.
– Мне сложно было смириться с тем, что ты связан с криминалом, да ещё с самой юности, но мне приятно знать, что ты меня любишь и что у тебя есть благородство в душе.

С этими словами Амелия пододвинулась поближе к Лонгтэйлу и поцеловала его.

– Я же сказал, что у меня нет никого роднее тебя, - шепнул он, гладя любимую по спине.
– И не будет, Эм... Я тебя люблю и никогда не брошу. Мы просто убежим отсюда, не оглядываясь назад. Вместе.

Он осторожно прижал Амелию к своей груди. Лапа опять отозвалась болью, но на этот раз Лонгтэйлу было наплевать на неё - тёплые чувства в его груди были сильнее.

***

Часы ещё не показывали семь утра, а весь порт Фишсайда уже гудел - одни семьи провожали своих любимых рыбаков в долгое плавание, другие встречали вернувшихся. Звери обнимали на пирсе своих жён, детей и внуков, кто-то плакал, кто-то смеялся. Большая толпа зверей гудела на причале. Сириус держал Амелию за лапу и шёл за Хэнком через толпу, их сумка была у друга. На новом месте он смотрел по сторонам, видя на берегу рыбаков со спиннингами и недалеко от берега - лодочников. Фишсайд не был таким ярким и разноцветным Зверополисом, но здесь тоже кипела жизнь.

– Вон тот корабль!
– повернулся к Лонгтэйлу Хэнк и указал на довольно большое грузовое судно. Корабль был уже далеко не новым и давно не крашенным, на его обшивке было несколько вмятин. Через корму шла надпись "Verdana", сделанная белой краской. Судя по яркости надписи, её нанесли совсем недавно.

– Дональд! Эй, Дональд!
– окрикнул Хэнк сквозь гомон толпы стоящего рядом с трапом капитана судна, старого и худого льва. Капитан явно не слышал, сейчас он проверял накладные, по которым на его корабль погрузили несколько ящиков. Разобравшись с грузчиками, лев повернулся к Хэнку тогда, когда он его позвал уже четыре раза.

– Глухой, что ли?
– фыркнул Хэнк, пожимая лапу Дональда.

– Не глухой, а занятой!
– парировал лев, распространяя запах перегара.
– У меня груза в Арвиэр - почти полный трюм! Надо отплывать через одиннадцать минут. Ты что хотел, Хэнк, и откуда ты здесь?

– Ты бы бухал поменьше, и память была бы в порядке, - пожурил старика Хэнк.
– Не забыл о моей просьбе? Вот она.
– Лев указал на Лонгтэйла и Амелию.

– Слушай, я тебе сказал, что за бесплатно их не повезу, - с вызовом заявил Дональд и сложил на худой груди сухощавые лапы.
– Сам плати за них!

– Мы заплатим, деньги у нас есть, - сказал Лонгтэйл.

– Ага, четырнадцать долларов и шестьдесят четыре цента на двоих!
– скривился Дональд.

– Больше!
– раздражённо оборвала его Амелия.

– Неужели шестьдесят пять центов?
– съехидничал лев, но тут Лонгтэйл не выдержал и шагнул к весельчаку.

– Эй!
– Дональд отшатнулся, вырвав лапу из хватки тигра.

– Я дам тебе две тысячи долларов. За каждого!
– тихо сказал Лонгтэйл, приблизив морду к уху Дональда, скрывшемуся в давно не чёсанной гриве.
– К твоему жалованию капитана очень солидная прибавка!

– Сириус, ему этого достаточно, думаю, - заметил Хэнк.

– По две с половиной - и поднимайтесь на корабль, - не упустил желания обогатиться капитан.
– Но деньги прямо сейчас!

Лонгтэйл раскрыл сумку и достал оттуда пачку долларов. Хэнк как заворожённый уставился на немалую сумму. Тигр отсчитал половину пачки и протянул приятно шуршащие ассигнации изумлённому Дональду.

– Ровно пять тысяч долларов. Больше не проси.

И снова добавил шёпотом на ухо:

– Получишь ещё две тысячи по прибытии!

Дональд не мог скрыть довольной улыбки, отразившейся на его морде. Ещё бы, ведь такая сумма упала ему в лапы, словно с неба! Любовно убрав купюры в карман пиджака, он приветственно протянул лапу в сторону борта "Верданы" и не без внутреннего восторга произнёс:

– Добро пожаловать на борт!

***

Уже два дня "Вердана" плыла по бескрайним просторам океана. Казалось, что небеса благословили путь Лонгтэйла и Амелии к свободе и безопасности: дул лёгкий и приятный ветерок, а на необъятном голубом небе, словно сливающемся с океаном, величественно плыло яркое солнце. Корабль на скорости двадцать узлов рассекал форштевнем голубую гладь, длинным тёмно-серым шлейфом из дыма отмечался его путь.

Амелия стояла на корме рядом с флагштоком, с любопытством глядя на бурлящую внизу воду, взрыхляемую мощными винтами, и оставляемую за кораблём белую полосу. Сначала тигрице казались ребяческим бредом слова Сириуса о побеге из Зверополиса в далёкие земли, она думала, что он просто веселится и шутит. Но сейчас Амелия вместе со своим любимым мужчиной уже была не на солнечных берегах Анималии, они с каждым мгновением отдалялись и отдалялись. Но всё равно ей было сложно не бросить прощальный взгляд на растворившиеся в неохватной дали берега с огромным Зверополисом.