Шрифт:
– Вот такие дела, Джебдей. Что тут поделаешь. Ради здоровья людей надо…
Старуха молча стояла, теребя кончик платка. Нависла тягостная тишина. А потом послышалось тихое всхлипывание.
– Ох, не могу я так! – Байбал смял папиросу, вынутую из кармана и, кинув её перед печкой, выскочил вон.
Бёккя, сунув руки в карманы синих «треников» с белыми лампасами, со свистом пинал колесо грузовика.
– Враги народа оказывают сопротивление? – хохотнул он, завидев дружка.
– Какой ты всё-таки пустобрёх! Разве можно смеяться над бабкой? Иди, сам попробуй уговори её… – заорал на него Байбал.
– Слушаюсь, господин генерал! – Бёккя принял стойку «смирно», козырнул и строевым шагом двинулся к избушке.
Немного погодя он вышел, ведя собаку на поводке. Увидев, что напарник привязывает пса к столбику с бельевой верёвкой, Байбал рявкнул:
– В лес! В лес отведи!
…После убийства питомца Джебдей, садясь в кабину, Байбал оглянулся на жилище старухи. Дом сиротливо, с укором глядел на него тёмными окнами. И как балабол смог убедить бабку? Потом подумал: наверно, она уже смирилась, ведь подлая смерть без всякого спроса, как и они, постоянно отнимала у неё близких.
К старику Дарыбэну, жившему на самой окраине села, они прибыли к вечеру.
Дед был у себя. Сидел перед амбаром, задумчиво опершись руками о колени. Рядом лежал верный Сындыс. Некогда прославленная охотничья лайка, помогавшая хозяину добывать пушнину и крупного таёжного зверя, теперь состарилась и доживала последние дни, как никчёмная дворовая собака. Единственным её занятием было дремать весь день, выбирая пригретые солнцем уголки двора. Когда старик звал поесть, пёс лениво подходил к кормушке и нехотя ел. А потом снова ложился спать, свернувшись калачиком.
– Сындыс, слышишь, по твою душу пришли, – сказала Анна, жена Дарыбэна, узнав у парней о цели их приезда.
Тот приподнял голову и, с презрением посмотрев на Байбала и Бёкку, опять опустил её на передние лапы. Дарыбэн промолчал. Встав, он отряхнул штаны. Потом вынес из дома большую связку ключей, отпер амбар и вытащил оттуда одностволку. Вопросительно взглянув на Байбала, дед направился к лесу.
Сындыс – и как он про это узнал, ведь лежал с закрытыми глазами? – тоже поднялся и, опустив хвост, медленно поплёлся за хозяином.
«Кажись, старик сам решил прикончить пса…» – подумал Байбал, провожая старого охотника и его мохнатого напарника долгим взглядом.
Дарыбэн и Сындыс по знакомой тропе, исхоженной ими сотни, тысячи раз, дошли до опушки леса и исчезли в тёмной чаще разлапистых лиственниц.
Ноша
Нэс Чахов неслышно отворил дверь кабинета психолога с надписью «Уйулга» [13] и вошёл внутрь. На левой стене висел дэйбир [14] из волоса белого коня. На правой стене из красивой рамы по-хозяйски взирал на комнату портрет Ил Дархана [15] .
13
Уйулга (якут.) – душа, внутреннее состояние.
14
Дэйбир – род опахала из конского хвоста.
15
Ил Дархан – титул главы Республики Саха.
Перед окном сидела хрупкая молодая женщина с длинными волосами, бледным лицом и большими чёрными глазами. Она что-то писала.
Нэс подошёл к ней и только открыл было рот, чтобы пожаловаться, как та быстро махнула рукой и сказала: «Знаю, знаю». Встав, она открыла дверцу шкафа и вынула оттуда старинную деревянную понягу.
Нэс с детства знал, что это за штука. Это был дедовский «рюкзак», сделанный из изогнутых палок. Его дед, охотник Бэдэр Уйбан, навьючив на такую раму все снасти, оружие и припасы, крепко привязывал и, взвалив ношу на плечи, надолго уходил к далёкому горному хребту за добычей. Возвращался усталый, грязный, весь обросший щетиной, принося на спине пушнину, мёрзлых зайцев и сохатиное мясо…
– Нэс Петрович, вспомните самую большую ошибку, совершённую вами в последнее время, – сказала девушка.
Нэс, вспоминая, напряг мозги, и перед его глазами – как из тумана – всплыла сцена, когда он пьяным пришёл домой…
Он прямо наяву увидел разгневанное лицо супруги, а в ушах раздался звон посуды, бьющейся о кирпичную стену. Тотчас что-то очень тяжёлое, словно большой камень, со страшной силой навалилось на него. Нэс охнул, будто кто-то ударил его под дых, зашатался, хватаясь пальцами за край стола… И, промахнувшись, позорно шмякнулся перед хозяйкой кабинета навзничь.
– Уф, что такое? Что со мной? – поднявшись с пола, Чахов очумевшим от испуга взглядом оглядел комнату.
– Просто я немного отрегулировала и подтянула вам совесть. «Карма» называется, – будничным голосом спокойно отозвалась девушка. – Да-аа, грехов у вас поднакопилось достаточно. Как же так, убай? [16] – её светлый распахнутый взгляд озарил мужчину.
Ослеплённый её чистыми глазами, Нэс зажмурился и опустил голову.
– Как мне быть теперь?..
16
Убай – обращение у якутов к старшему мужчине.