Шрифт:
Настоящее сражение. Соперники разбегаются, потом стремительно подбегая друг к другу, скрещиваются рогами. Чуть дальше – кажется, в помощь одному из них – во всю мочь мчится третий. А с другой стороны показался четвёртый. Стало совсем интересно. Намечается групповая драка…
– Что это такое?! Здесь собрание идёт или что?! – громко застучала авторучка по столу.
Строгая женщина грозно оглядывала всех поверх очков. Сидящие за красным столом восемь человек, словно их стукнули по лбу, разом перевели взгляд на обсуждаемую.
– Егорова, ты признаёшь свою вину?
– Ну… ну… ну… наверно…
– Чистосердечно?
– Ну… ну… ну… да, вроде…
– Сожалеешь, что совершила плохой поступок?
– Ну… ну… ну… да, вроде…
– Просишь, чтобы не исключили из школы?
– Ну… ну… ну… да, наверно…
Когда Егорова по-комсомольски признала свою вину, взгляды членов комитета перенеслись к третьей девушке.
– Боппоёхова!
В это время поднялась с места строгая женщина.
– Ребята, у нас есть ещё одно заявление. Петрова, прочитай, пожалуйста.
Петрова начала читать:
– «Уважаемый комитет комсомола! Мы дома серьёзно поговорили с нашей дочерью Боппоёховой Анжеликой. Анжелика честно признала, что совершила большой проступок и очень сожалеет об этом. Уведомляем, что поговорили по телефону с учителем иностранного языка Саргыланой Степановной и попросили прощения. Обращаемся с просьбой не исключать Анжелику из школы. Директор совхоза “Маяк” Назар Егорович Боппоёхов».
– Ну вот, видите?.. Анжелика честно признала свою вину и попросила прощения у учителя. Это поступок настоящей комсомолки, – строгая женщина железным взглядом окинула всех присутствующих в классе. – Ну, а что же вы?
И тут послышался тонкий высокий голосок склонившейся в поклоне девочки.
– Ынх… ынх… Я к Саргылане Степановне… Ынх… ынх… вчера вечером… ынх… ынх… ходила домой, чтобы попросить прощения… Ынх… ынх… но она прогнала меня. Ынх… ынх… ынх…
– Гаврильева! Перестань плакать! Учителя, человека, который учит вас, не считаясь со временем и своим здоровьем, воспитывает, даёт глубокие знания, хочет сделать вас людьми, оскорбила, обозвала какой-то птицей…
– Чёрной вороной… – уточнил парень с длинной шеей.
– Ещё хуже! Обозвала чёрной вороной и ещё хотела получить прощение?.. Таких, как ты, и в самом деле надо гнать из школы…
После этих слов я, утомлённый вчерашней долгой и трудной дорогой, сидя уснул прямо на месте. И, к сожалению, не могу сказать, чем закончилось это комсомольское собрание.
Немая боль
Однажды мы с приятелем задержались на работе и сели в поздний автобус.
На сиденьях напротив расположилась весёлая компания – две девушки и трое парней галдели и смеялись от души. Видимо, ехали с зажигательной вечеринки или после интересного киносеанса.
Сбоку от нас сидел ещё один парень. В такой же модной, красивой одежде. На этом сходство заканчивалось – выражение его лица было суровым, если не сказать жёстким.
На очередной остановке он поднялся с места. Проходя мимо весёлой компании, стянул длинный красный шарф у крепыша в кожаной куртке и пошёл к выходу, волоча шарф по грязному полу.
Компания вскинулась. Парни выскочили на улицу за наглым незнакомцем. Послышалась ругань, началась возня.
Мы с приятелем тоже вышли из салона, чтобы утихомирить молодёжь.
И увидели обескураживающую картину: наглец стоял, засунув руки в карманы куртки, а крепыш в кожанке бил его по лицу кулаками. Бил без жалости, с оттяжкой. А тот только закрывал глаза перед очередным ударом, пошатывался и снова подставлял лицо.
– Да это инвалид! Немой! Прекратите! – раздался женский крик.
Мы подскочили к ребятам и остановили избиение.
Немой парень даже не стал утирать кровь с лица. Повернулся и неспешным шагом ушёл в темноту.
– Что за чудик?! Сам ведь выпросил! – сказал приятель, когда автобус продолжил путь.
И тут меня пронзила догадка…
Я понял всю боль, всю обиду того юноши. На свою горькую судьбу, которая безвинно вырвала из круга беззаботных сверстников и ввергла в серый мир немых.
«Получай за то, что родился немым! Так тебе, неудачник! Ещё! Получай! Ещё!» – будто приговаривал он, когда подставлял лицо под жестокие удары.
Впрочем, суровый удар судьбы, выпавший на его долю, наверное, бил стократ больней этих больших, мясистых кулаков.
Человек, который любил путешествовать