День пролетел очень быстро… Так всегда происходит, когда заинтересован в том, что делаешь. Семь часов непрерывных занятий пролетели, как несколько минут. Еще одно доказательство того, что время удивительно относительная штука! Вот, кстати, господин Деви, наш преподаватель социологии моды, до смешного походил на Альберта Эйнштейна, гениального изобретателя теории относительности: невысокий, худощавый, довольно длинные седые волосы, к тому же весьма растрепанные, маленькие круглые очки… Он рассказывал с жаром, не глядя в свои записи, расхаживал взад-вперед и размашисто чертил эскизы на доске, словно на него неожиданно накатывало вдохновение. В какой-то миг, взглянув на Шарлотту, я заметила, что она слушает как зачарованная. Она мне улыбнулась. Мы понимали друг друга.

Во время перерыва на обед мы снова устроились на скамейке: поедали сэндвичи, грелись на солнышке и обсуждали пройденный этим утром материал. Ни у нее, ни у меня не возникало желания влиться в толпу студентов, набившихся в кафе. Потом мы стали рассказывать друг другу о себе. Мать Шарлотты держала магазинчик, торгующий товарами для оформления интерьера, отец работал страховым агентом; еще у Шарлотты были младшая сестра и кот. Вот только она своего питомца с собой не привезла. Услышав, что я приехала с Дидоном, она вытаращила глаза.

— Слушай, ты, наверное, очень его любишь! Дидон! Верно, его зовут Дидон!

Шарлотта расхохоталась… и я тоже.

Во второй половине дня мы провели целый час в «материалотеке», где узнали много нового благодаря Сью Лоуэлл, молодому специалисту по пластическим искусствам; она читала у нас лекции несколько раз в неделю. Эта брюнетка, собиравшая свои длинные волосы в «конский хвост», показалась нам благородной и увлеченной предметом. Она знала все на свете про мир тканей… И, показав нам пещеру Али-Бабы — нашу будущую пещеру, переполненную образцами всех сортов, — она на два часа отправила нас в мастерскую свободного творчества.

Эта мастерская, вне всякого сомнения, должна была стать одной из моих любимых.

Зал, в котором она располагалась, оборудованный чертежными столами, компьютерами и стеллажами, полными книг, нависал над зеленым парком университетского городка. Он был очень просторный, с высоким потолком и очень светлый благодаря огромным застекленным оконным проемам. Там нас встретили Ева и Стив, два молодых дизайнера, только-только получившие дипломы. Улыбающаяся, с обрамленным всклокоченными рыжими волосами лицом, Ева носила облегающие брюки из сурового полотна, хлопковую рубашку и кожаные полусапожки. Стив, высокий брюнет, был одет в джинсы и джинсовую же рубашку и… как две капли воды походил на Йена Со-мерхолдера.

Молодые преподаватели говорили по очереди, в очень театральной манере, но с воодушевлением.

— Welcome! Здесь у нас среда, в которой мы поощряем неоднородность…

— Место, открытое для всех студентов, вне зависимости от их уровня.

— Место с большой буквы «М», в котором выплавляются идеи.

— Место, в котором постоянно ведется brainstorming [19] — источник качественной работы!

— Ведь каждый может быть по-своему одаренным… но этого недостаточно для того, чтобы состояться в качестве дизайнера!

— Нужно разделять и ткать нить, узы…

— Как сотканы ткани, с которыми вы работаете!

Мы с Шарлоттой пораженно переглянулись.

— Этот Стив ужасно, ужасно милый! — шепнула она мне на ухо.

Я ей не ответила: Стив и Ева объясняли, что станут нашими наставниками и всегда будут рядом, чтобы помочь нам советом и направить нас всякий раз, пока мы будем творить. Класс! Двадцать студентов нашего курса рассредоточились по залу: одни уселись перед компьютерами, на экранах которых уже были открыты графические программы, другие маленькими группами собрались вокруг чертежных столов. Я осталась с Шарлоттой; мы достали свои блокноты, карандаши и принялись обсуждать высокую моду, прет-а-порте, разные образы… В какой-то момент, излагая свои соображения касательно вечернего платья-футляра — мне еще никогда не приходилось такое рисовать; согласно моей задумке, его надлежало сделать из нежно-розового шелка, с открытой спиной, чтобы получилось просто и эффектно, — я вдруг заметила, что Шарлотта слушает меня с мечтательным видом, а взгляд ее сделался отсутствующим.

— Ой, прости, я тебя утомила. Ну, а ты?

— Что?

— У тебя есть конкретные идеи моделей одежды?

— Э-э-э… И да, и нет. Зависит от подходящего момента.

— От подходящего момента? — переспросила я, сбитая с толку. — Но…

Тут заговорила Ева: сейчас нам всем надлежало нарисовать эскиз какой-то модели (любой), и, если возможно, не отрывая карандаша от бумаги. Сложное задание! Я нарисовала платье, о котором только что говорила, а Шарлотта — тунику с лифом в форме сердца, который она попыталась сделать похожим на треугольник. Безуспешно. Она зачеркала неудачный набросок, я невольно улыбнулась… и Шарлотта тоже.

Потом мы все вместе работали над развитием своих способностей: творческих, критических, умением мыслить независимо… Затем к нам присоединились шестеро студентов: трое со второго курса и трое с третьего. Стив и Ева приветствовали их единодушным, радостным возгласом: «Мы вас ждали!»

Среди новоприбывших оказались Кара, Кэтти и Джои. Отлично!

Стив объяснил, что время от времени несколько специально выбранных «старичков» будут работать с новичками, чтобы способствовать смешению идей, за которое ратовала Каролина Бальмор и ее команда. Такой обучающий прием.