– Мне нравятся люди в белых халатах, которые занимаются поножовщиной. Правда, хирург приоритетней? Вначале режет живых. Рядом крутятся молоденькие медсёстры и все без трусиков.

– Откуда знаешь?

– Марта рассказывала.

– Помни, у тебя осталось всего лишь двенадцать часов. Если вовремя не определишься, забирай свои манатки, трёхколесный велосипед и… уё. Ясно?

– Как белый день.

Жан Борисович, отец Вольдемара бабник с сорокалетним, стажем всё время, сколько себя помнил, волочился за юбками. Любвеобильность, данная ему от природы и сумасшедшее мужское начало, расплавило не одно женское сердце. Стоило Жану Борисовичу прикоснуться к очередной понравившейся жертве, как та, прямо на глазах, начинала таять, словно мороженое в жару. Он тут же признавался ей в любви, брал под беленькие ручки (иногда под черненькие: цвет кожи, глаз, волос – не имел значения) и тащил домой. Иногда дома находилась его предыдущая любовь, которую он, впрочем, уже не любил. При виде соперницы бывшая жена закатывала истерику, провоцируя претендентку к петушиным боям. Жан Борисович молчал, соблюдая нейтралитет. «Любовь, - размышлял он, - обязана побеждать».

– Ни пуха, ни пера. Пусть земля будет пухом, - уже вслух говорил он и шёл принимать душ.

Сквозь водопад воды проступал голос драки: летел пух, летел прах, летела и разбивалась хрустальная посуда.

Иногда, надо сказать, бывшая жена побеждала соперницу, и тогда Жану Борисовичу приходилось просить прощение и снова объясняться в любви. Но такой вариант случался крайне редко.

Когда было всё кончено из тишины, небрежно накинув на себя платье Адама, выплывал Жан Борисович. На встречу с разорванной губой и подбитым глазом к нему бежала его бывшая любовь. Жан Борисович подхватывал её на руки и со словами:

– Прости меня, я тебя по-прежнему люблю!

Они неслись всё дальше и дальше на карусели прожитого вместе счастливого времени.

***

Услышав мелодию заведенного будильника, Вольдемар окончательно проснулся; встал. Пока он изучал разноцветное утро на предмет хорошей погоды, кровать скользнула по паркету и исчезла в стене. Сделав зарядку, используя любимые упражнения, а именно: прокрутку указательного пальца у левого и правого виска (три подхода по десять раз) - Вольдемар пошёл принимать водные процедуры. У двери ванной комнаты он столкнулся с Мартой.

– Как сон? – прикрывая синяк рукой, спросила Марта. – Какую серию успел посмотреть?

– Двадцатую от конца. Ничего интересного. Век большой нелюбви.

– Да. Тут я с тобой согласна. – Марта на мгновение задумалась. – Я ухожу… Совсем… Навсегда.

– Зря. Я успел к тебе привыкнуть. – Вольдемар отстранил от лица её руку.
– Отец опять кого-нибудь приволочёт. А ты… Ты, красивая. Может, останешься, пока я не устроюсь на работу?

– Ты хочешь работать, кем?!
– проявляя интерес, спросила Марта.

– Кажется, хирургом.

Марта улыбнулась.

– Ты же рассказывал, что боишься крови.

– Я боюсь своей крови, а чужой уже не боюсь!

– Ладно, не злись. Иди, мойся, а я тем временем приготовлю завтрак.

В течение завтрака они молчали. Да и о чём можно говорить, когда завтрак длится минуту, максимум полторы. Выпив залпом готовый коктейль №5 из тёртой курицы, овощного рагу, мангового сока с витаминами абс, Вольдемар торопливо принялся собираться. В рюкзак положил всё необходимое. Выкатил трехколёсный велосипед. С надеждой посмотрел на Марту.

– Хорошо, я остаюсь, - сказала Марта, - будешь опаздывать позвони.

Вольдемар в ответ улыбнулся: почти незаметно, краешком губ.

***

Солнце в своё удовольствие играло светом прозрачного неба, запуская вниз шустрых солнечных зайчиков. Самый большой из них заяц-самец нагло прыгал по крышам авто пожизненно закупоренных в раскаленный проспект. В стеклянном цилиндре, посасывая пустышку-свисток, плавал сонный регулировщик.

Наслаждаясь разноцветным днём, Вольдемар быстро крутил педали. Он заметил её издалека; взмах её руки; тревожный, просящий взгляд с короткой фразой: Подвези.

Так их стало двое; он – рулевой, она рядом – пассажир.

От аромата её тела у Вольдемара закружилась голова. Он щекой прижался к девушке, на мгновение, теряя реальность.

– Эй, что с тобой? Тебе плохо?

Она повернулась; их дыхания соединились, как два журчащих ручейка, и побежали, пробивая дорогу к огромному озеру любви.

– Нет, мне хорошо. Тебя как зовут?

– Любовь.

– А я, Вольдемар. Символично?

– Что?

– Тебя зовут Любовь… Я, кажется, влюбился.

– Это любовь с первого взгляда.

– С третьего… В начале я посмотрел на стройность ног, затем оценил грудь, потом лицо… Всё сложил и… ты мне нравишься.

– Ты мне тоже. Но я замужем.

Вольдемар расстроился.

– Кто он, этот твой муж? – немного грубовато спросил Вольдемар.

– Он хирург, главврач в клинике Святой Варвары, я сейчас еду к нему.

– Я тоже, между прочим, хирург!

– Ты?!

– Да, я! И я тоже еду в клинику Святой Варвары!

Незаметно приехали. Но клиника оказалась закрыта на обеденный перерыв.