– Я здесь, - сказала Любовь, - В белом халате ты бесподобен. Я люблю тебя…

– О личном, потом… - важно сказал Вольдемар. – Доложите обстановку…

– Давление, пульс в норме, температура нормальная, - отрапортовала Любовь, - к операции всё готово.

Завершив необходимую подготовку, Вольдемар приблизился к больному.

– А почему больной в маске? – спросил Вольдемар.

– Так положено, - ответила Любовь.

– Уберите, я хочу посмотреть.

Любовь сняла маску.

– Отец!! – закричал Вольдемар. – Как ты здесь оказался?!

Больной открыл глаза.

– Вольдемар, сынок! – обрадовался Жан Борисович. – Как хорошо, что ты выбрал профессию хирурга. Я всегда верил в тебя…

Перебивая разговор, шумно лязгнула дверь лифта; все повернулись. По коридору, размахивая руками и придав массе тела предельное ускорение, бежал главврач.

– Стоп, стоп, стоп!! Я останавливаю операцию! – вибрируя животом и тяжело дыша, прокричал главврач. – Этот негодяй, больной перечислил фальшивые деньги, все – до единой купюры. У-у-у, мерзавец! – грозя лежащему пухлым пальцем, простонал главврач. – Решил меня надуть. Так - все свободны. А этого обманщика в морг! Пусть полежит, подумает. А-а-а, - главврач брезгливо отмахнулся, - всё равно не жилец…

– Я не позволю! – выкрикнул Вольдемар. – Это мой отец!

– Понимаю, понимаю. Клятва Гиппократа и всё такое… Но без денег…

Главврач не договорил, фразы застряли где-то в горле на полпути, потому что Любовь отвесила уже бывшему мужу звонкую пощёчину.

– Я ухожу от тебя! Вот к нему! – Любовь обняла Вольдемара.- Навсегда! Ха-ха-ха!

– Вольдемар! – умолял Жан Борисович. – Я тороплюсь. Скоро должна прийти Марта. У нас любовь – по расписанию…

– Тишина, - сказал Вольдемар. – Наркоз… Скальпель….

Когда начинаешь о чём-то рассказывать, хочется сразу огорошить слушателя, в данном случае читателя, чем-то сногсшибательным, чтоб слушали тебя с открытым ртом, не перебивая всякими мелочами, и верили каждому продуманному (придуманному) слову. Тогда можно и приукрасить чуть-чуть, так сказать, напустить пару для общего интереса. Поэтому начинать следует так.

Выйдя и припаркованного авто, она сразу заметила, что двое курящих парней двинулись к ней наперерез. Поздний вечер, где в тусклом свете фонарей дремала безлюдная улица, - вручал им убийственную фору. Ещё она приметила, что они затягиваются сигаретой по очереди, так делают обычно наркоманы-гопники (сокращённо гопы), которым дозарезу нужны чужие деньги на вторую закрутку.

– Девушка подождите! – крикнул один из гопов.

– Стой, где стоишь! – приказала она. – А то получишь электрошокером между ног.

– Не надо электрошокером между ног! – упрашивал гоп. – Мы ночные курьеры принесли вам письмо.

Гоп достал и показал запаянный, фирменный конверт.

– М-м-м, какого чёрта вы затеяли этот спектакль?
– продолжая не верить им, спросила она. – Бросили бы в почтовый ящик.

– Вручая вам лично, мы надеемся получить небольшую премию. Наличными…

– За что?

– Судя по приметам для вас там хорошие вести.

– С чего вы взяли? – заходя в подъезд, спросила она.

– Ну, например, сегодня пятница тринадцатое… - следуя за ней, сказал один из гопов.

– И ещё… - хотел добавить другой гоп.

– Так, стоп! – велела она. – Положите письмо, где почтовые ячейки и пять шагов назад. Иначе…

Гоп недовольно озираясь, положил конверт сверху ячеек и вслух, отсчитывая шаги, попятился назад.

– Раз, два, три, четыре пять…

– Ай! – вскрикнул другой гоп. – Ты наступил мне на ногу.

– Ах, какой же ты театрал! – воскликнул гоп, который пятился. – Тебе ведь не больно. Мы ведь вообще не чувствуем…

– Что? – насторожилась она.

– М-м-м, ничего… - ответили они.
– Открывайте конверт, а то мы спешим.

Она осторожно взяла конверт и, потянув за ленту раскрывающего клапана, избавилась от фирменной упаковки. Внутри находился обычный, почтовый конверт, на котором корявым почерком было выведено:

«Вале Хуле. Лично».

Неплохое начало, не так ли? Поэтому стоит открыться и в прятки играть больше не имеет смысла, потому что письмо адресовалось мне. Да мне – Вале Хуле.

О себе расскажу немного позже, так как меня, и, наверно, вас тоже заинтриговал текст письма.