— Уолли, неужели она спросила такое у Мэйбелл? Боже мой! Мэйбелл такая религиозная, дьяконица своей церкви! Да она из-за таких вопросов уволится!

— А я тебе о чем. Только это еще не все. Руби говорит, они выясняли, сколько в Уилме голубых, какой процент населения они составляют, белые они или черные и живут ли вместе, как семейные пары. В Уилме! Если об этом узнают, уйдет не только Мэйбелл. Я сам уйду.

— Ах, Уолли! — воскликнула тетя Джоан и тяжело опустилась на кровать. — Что же нам делать?

Уолли крепко задумался.

— Наверно, лучше все-таки уехать на озеро. Там никого нет и с расспросами приставать не к кому. И скажи Еве, чтоб, пока не поздно, приструнила своих девиц. Сколько в Уилме смешанных голубых пар? Господи Иисусе, да это просто предел.

Оказалось, нет. Не предел. В тот же день по приглашению тети Джоан в гости пришел преподобный Купер с супругой и дочками — знакомиться с племянницами Иммельманов. Но мероприятие явно не удалось. Его преподобие, пожелав выяснить, чему учат девочек в Англии, спросил, что они знают о Боге. Тетя Джоан, предчувствуя недоброе, хотела вмешаться, но не успела. Саманта отнеслась к вопросу священника более чем серьезно и с озадаченным видом переспросила:

— О Боге? Кто это — Бог?

Преподобный Купер, в свою очередь, также озадачился, и по лицу было видно, что такой вопрос ему задают впервые.

— Бог? Да знаете ли… Должен сказать… Должен сказать… — забормотал он.

Миссис Купер взяла дело в свои руки.

— Бог есть любовь, — неодобрительно поджав губы, сказала она.

Девочки посмотрели на нее с новым интересом. Кажется, будет весело.

— Значит, Богом можно заниматься? — осведомилась Эммелина.

— Что? Заниматься… Богом? — беспомощно переспросила миссис Купер.

Тетя Джоан слабо улыбнулась. Непонятно, что затеяли племянницы, но кажется, что-то нехорошее. Очень, очень нехорошее.

— Любовью занимаются, а раз Бог есть любовь, то и им тоже можно заниматься, — с ангельской улыбкой разъяснила Эммелина. — Если бы люди не занимались любовью, чтобы делать детей, они бы вымерли.

От ужаса миссис Купер не знала, что и сказать. Зато преподобный Купер знал и звучно заговорил:

— Дитя неразумное не ведаешь, что речешь! Это слова Сатаны, девочка, греховные слова.

— Ничего подобного! Это обычная логика, а логика греховной не бывает. Вы сказали, Бог есть любовь, а я…

— Мы все прекрасно слышали, что ты сказала! — воскликнула Ева так громко, что заглушила растерянное бормотание преподобного Купера. — И больше ничего слышать не хотим. Понятно, Эмми?

— Да, мамочка, — отозвалась Эммелина. — Но я все равно не понимаю, что такое Бог.

Последовало долгое молчание, которое нарушила тетя Джоан, спросив, кто еще хочет чаю со льдом. Его преподобие молился про себя, прося Господа о вразумлении. Как быть? «Устами младенцев» здесь совершенно не подходит. Какие ж это младенцы! Однако на него возложена определенная миссия, и надо ее как-то выполнять…

— Как сказано в Библии, Бог создал небо и землю. Это «Книга Бытия», 1:1. А мы все дети Господа… — начал священник, но Джозефина перебила:

— Представляю, какой был грохот. Большой Бах, трах! — Слову «трах» она придала странное, почти сладострастное звучание.

Ева не выдержала и, с той же яростью, какую испытывал преподобный Купер, крикнула:

— А ну-ка марш к себе!

— Я всего лишь хотела понять, что такое Бог, — мягко произнесла Джозефина.

Миссис Купер раздирали весьма противоречивые чувства, но южное гостеприимство все же перевесило.

— Ах, не обращайте внимания, — пропела она. — Все мы нуждаемся в истине.

Это утверждение Ева сочла сомнительным. Например, глядя на тетю Джоан, никак нельзя было сказать, что она нуждается в истине. Скорее уж, в вине. Не то, пожалуй, с ней еще удар случится.

— Простите, — сказала Ева Куперам, — но девочки пойдут к себе. Я больше не намерена терпеть их выходки.

Четверня, ворча, покинула комнату. Как только они удалились, преподобный Купер изрек:

— Полагаю, в Англии совершенно иная система образования. Я слышал, в английских школах каждое утро начинается с молитвы. Однако мне кажется, что детям совсем не читают Библию.

— Очень трудно воспитывать сразу четырех девочек одного возраста, — несколько невпопад ответила Ева в надежде извлечь из ужасного фиаско хоть какую-то выгоду. — Мы никогда не могли нанять няню.