— Ну? Кто это? — спросил Гарольд, как только она вернулась.

— Всего-навсего «Воскресные новости». Хотят взять у тебя интервью.

— У меня? Эта подметная газетенка? С какой радости?

Миссис Ротткомб ответила не сразу.

— Надо бы выпить кофе, — проговорила она и принялась возиться с электрическим чайником.

— Да говори же, ради Христа! Интервью о чем?

Пару секунд Рут молчала, выбирая, куда нанести удар.

— О том, что ты водишь в дом молодых людей. Только и всего.

Гарольд Ротткомб лишился дара речи. «Только и всего»! Некоторое время оторопь боролась в нем с яростью, но затем плотину прорвало:

— Ради всего святого! Не я привел этого козла. А ты! Я никогда не водил в дом молодых людей. И вообще, какой же он молодой? Ему все пятьдесят, если не больше! Ушам своим не верю! Я, наверное, стал плохо слышать. Мне отказывает слух.

— Я лишь повторила слова того человека. Он сказал: «молодых людей». Но это не все. Он еще упомянул «мальчиков по вызову», — подлила масла в огонь миссис Ротткомб. Ничего, главное отвести удар от себя.

Член парламента выкатил глаза. Казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар. Вот бы кстати, подумала Рут. Не пришлось бы больше объясняться. Но удара не случилось — зато снова зазвонил телефон.

— Теперь уж я подойду! — завопил Гарольд и как бешеный бык ринулся в холл. Скоро Рут услышала, как муж советует кому-то, кого он в первую же минуту разговора назвал «пидором», отвязаться подобру-поздорову и оставить его в покое. Она захлопнула дверь, налила себе кофе и стала думать, как быть дальше. Гарольд отсутствовал довольно долго и вернулся притихший.

— Это Чарльз, — мрачно буркнул он.

Миссис Ротткомб кивнула:

— Я так и думала. Очень умно — обозвать и послать подальше председателя местного отделения партии! А ведь твое место было таким хорошим и надежным.

Представитель Оттертона с ненавистью поглядел на жену, но вдруг просветлел и нанес ответный удар:

— Кстати, есть и хорошие новости. Твоего любовничка Бэттлби обвиняют в нанесении увечий офицеру полиции! И он взят под стражу по подозрению в более серьезных правонарушениях, как то: хранение материалов педофильского содержания и, весьма вероятно, поджог. Насколько я понял, вчера ночью Мелдрэм-Мэнор сгорел дотла.

— Правильно понял, — невозмутимо сказала миссис Ротткомб. — Я сама была на пепелище. Только это не наша забота. А Бэттлби, скорее всего, сгниет в тюрьме.

Снова зазвонил телефон. Ошеломленный бессердечием жены, Гарольд позволил ей подойти.

— На этот раз «Картины будней», — сообщила она, вернувшись. — Они не сказали, зачем им твое интервью, а значит, звонили по той же наводке. У кого-то оказался слишком длинный язык.

Гарольд трясущейся рукой налил себе еще бренди.

Миссис Ротткомб презрительно покачала головой. Временами — и сейчас как раз был такой случай — ее просто поражало, что столь жалкий человек сумел сделать столь успешную политическую карьеру. Надо ли удивляться, что страна катится в тартарары. Опять телефон!

— Ради бога, не отвечай, — взмолился Гарольд.

— Глупости! Обязательно надо ответить. Иначе скажут, что мы прячемся. Вот что, предоставь все мне, — ответила Рут. — Криком ничего хорошего не добьешься.

И пошла к телефону. Гарольд поспешил в кабинет, к отводной трубке.

— Нет, он еще в Лондоне, — услышал он голос жены и тут же узнал, что у звонившего, репортера «Эха недели», совершенно другие сведения. «Кстати, не вы ли миссис Рут Ротткомб, супруга теневого министра социальных преобразований»?

Миссис Ротткомб сухо подтвердила, что это она.

— Скажите, а правда, что в четыре часа утра вы находились в обществе некого Бэтглби? И что в это же самое время полиция обнаружила у него кнуты, кляп, наручники и педофильские журналы садомазохистского толка? — Это был не столько вопрос, сколько утверждение.

Миссис Ротткомб мигом потеряла хладнокровие. И голову.

— Возмутительная, наглая ложь! — закричала она. Гарольд отодвинул трубку подальше от уха. — Попробуйте только это напечатать! Я подам в суд за клевету!

— У нас очень надежный источник информации, — заявил собеседник. — Верный источник; мы отследили его звонок. Этому типу, Бэттлби, предъявлено обвинение. Ему светит срок по делу о поджоге. А еще он избил полицейского. Наш источник сообщил, что вы довольно продолжительное время лечили «Бобби Бо-бо» от одной болезни с помощью кнутов и наручников. И что местные жители называют вас «Рута-Шпицрутен».