Что там красивого, думал Торин. Он помнил, как увидел первенца сестры. Да и других младенцев ему видеть доводилось. Это после они становились похожими на гномов, обретая нормальное тело. Родившиеся же крохи с огромными головами и ушами, маленьким тельцем, ручками и ножками были малосимпатичны.

Но, поддавшись любопытству и с каким-то непонятным ему трепетом, Торин все же поднялся на ноги, поворачиваясь к сестре.

В руки короля лег небольшой сверток со спеленутой дочерью. Девочка была довольно крепенькой и пухленькой, неудивительно, что маме было так тяжело! Личико красное, сморщенное, черты лица крупные… Ну и голова тоже крупная, конечно, ушки как блюдечки по сторонам.

– Красавица, - отчего-то признал Торин, улыбаясь и любуясь девочкой.

– А вы что встали? – накинулся Оин на женщин, окруживших короля и поглядывающих на девочку. – Помогите-ка королеве!

Гномки бросились во все стороны. Кто нагревать простыни, кто мыть Тордис, кто убираться в спальне.

– Торин! – тихо позвала жена.

Тот, встряхнувшись, без слов понял ее просьбу, приближаясь к супруге и наклоняясь, показывая дочь.

***

– Торин! Пусти!

– Не сейчас! – рычал муж в ответ.

Тордис пыталась отпихнуть супруга, чтобы броситься с детскую, где надрывалась в плаче дочка. Но это было не так и просто.

Недавно Оин позволил наконец узбаду вновь жить с женой не просто в одних покоях. И Торин, обнаружив к тому же, что после родов ощущения стали совершенно иными, а также попросту соскучившись по ней, теперь каждую ночь вынужден был делить Тордис с дочкой. Та настойчиво желала кушать среди ночи в те минуты, когда папа был как раз сыт и вполне доволен жизнью, а потому хотел другого.

– Извини, моя хорошая! Не плачь!

Тордис, едва муж добился своего, наконец смогла его столкнуть и бросилась к кроватке дочери. Вернулась через минуту, качая девочку на руках.

– Это она в тебя, - заметила женщина, устраиваясь на кровати.

Малышка, получив столь желаемое, тихо сопела, посасывая грудь и сладко щурясь, словно улыбалась.

– Почему в меня?

– Ты тоже когда чего-то хочешь, особенно есть, никого слушать не желаешь.

– Я умею сдерживать свои желания!

Тордис фыркнула.

– Ну, в еде, во всяком случае, - тут же добавил Дубощит. – А если бы я не был таким упрямым, то не вернул бы Эребор.

– Ладно, ладно, - качнула головой женщина. – Ты у меня герой. Позади меня сядь, а то опять спина устает.

Торин устроился сзади, обнимая жену и придерживая локоть, на котором та держала дочь, чтобы рука не уставала.

– А вот теперь точно герой, - прошептала Тордис, откидывая голову ему на спину и устало прикрывая глаза. – Люблю тебя.

Мужчина молча тронул поцелуем ее щеку.

***

70 лет спустя

– Ты зачем ее запер?! – Тордис уперла руки в бока. – Надо тебе, так сыновей воспитывай! А с дочерью я сама разберусь!

– А что я должен?! Поощрять ее гулянки?!

– Торин! Бирла – молодая, симпатичная девушка!

– Вот именно! И любой может обидеть!

– Любой?! – всплеснула руками Тордис. – Ты говоришь любой – про Раглина? Сына твоего друга Двалина?!

– Будто я не знаю, какими мы с Двалином были в этом возрасте, - пробубнил Торин словно в оправдание.

– Что? – прищурилась Тордис. – Что там о том, каким ты был в этом возрасте?

– Нормальными были! – немедленно пошел на попятную муж. – Просто девушке не следует…

– Раглин ее не обидит! И потом, ты что, не доверяешь своей дочери?! Вспомни, каким взглядом она смотрела в десять лет на своих старших двоюродных братцев, когда они пытались ее развеселить!

Торин хмыкнул. Это верно. Когда Фили и Кили корчили рожицы, пытаясь рассмешить малышку, та взглянула на них так, что братцы немедленно почувствовали себя нашкодившей детворой.

Бирла всегда была послушной и рассудительной, так что Торин воспитывал скорее для порядка. И самому так спокойнее.

Не дождавшись ответа, Тордис развернулась и направилась к спальне дочери. Демонстративно повернула ключ, открывая дверь.

– Бирла! Можешь идти! Раглин, наверное, уже заждался!

– А папа?

Девушка появилась на пороге, робко косясь в сторону отца.

И вправду, взрослая уже, подумалось Торину. И красавица. Стать материна, да и фигурой повторит, уже сейчас видно. От него глаза взяла, глубокие и голубые. Только краснота сейчас выдавала, что девушка плакала. Черные густые волосы были уложены в тяжелые косы, падающие на грудь.