В животе проступили предательские звуки урчания. Когда же я ел в последний раз? В памяти последние события перемешались до абсолютного исчезновения. Исключительная завеса пустоты – вот что наполняет мое сознание. Ощущение безысходности успокаивает, повсеместно будоражит мой рассудок пугающими всплесками.

После трапезы мне захотелось продолжить находиться в приютной обстановке природы.

Светловолосая девушка оповестила меня, что психотерапия начнется через пятнадцать минут.

Спрашивать про телефон не было смысла. Достаточно вспомнить, в чем меня сюда доставили. Ответ сам выплывал на поверхности вопроса.

Утешающие касания прохлады усыпляют меня. Чтобы не поддаться ласкательной провокации, я поднялся для свершения прогулки перед промыванием мозгов.

* * *

Терапия производилась каждую неделю. Копатель личного мусора являлся непостоянным работником, и по той причине между еженедельными посещениями протекало много нестерпимого времени.

Предприимчивое лицо не оставляло равнодушным меня. Вытянутый череп, белоснежные волосы, вертикальные скулы, синие глаза, выступающий подбородок – черты лица собирались в ослепительный образ. Его молчаливое присутствие без намеков выражало некое превосходство. Признаваясь себе и рассуждая начистоту, в голове вырисовывалась установка, которая вызывала определенные комплексы внутри меня. Особенно после весомого похудения. Мое лицо обзавелось серым окрасом и заросло щетиной. Внешность всегда являлась важным аспектом в моей жизни, но близкое знакомство с алкоголем былое ценное отводит на дальние полки и вскоре окончательно теряет обоснованность авторитета.

Ближе к заходу солнца начиналось наше общение. Он разными уловками подбирался к моим потайным уголочкам сущности. Вопросы на первых сеансах поверхностно выкапывали этиологию пьянства. Стресс, горе, потеря близкого – что же стало той самой причиной черного запоя?

Диалоги возвращали меня в детство. Он подозревал, источник беды кроется именно там. Самое неприятное, ведь его предположения были небезосновательны. Тирания отца. Его напрасная диктатура. Внутри семьи свои законы, жизнь до переезда никак нельзя было назвать моей. Я строил жизнь по принципам родителей: только попробуй оступиться, сделать как-то иначе по-своему. Вырвавшись на волю, не мудрено, что меня кинуло во все цвета разгульной жизни с головой.

После выявления причин мы принялись возвращать мне былую уверенность.

Я начал посещать фитнес-зал. Здесь в центре не было границ для достижений своих совершенств. Занялся тем, что когда-то считал бесполезным – пробежка в утреннее время. В один из приемов он приехал не один, а с мастером из барбершопа. Моя растительность на голове и лице вернула себе былое великолепие. Отныне, представ перед зеркалом, мне вновь являлся лик парня, от которого не хотелось отводить взгляд в сторону.

За месяц мы достигли приятных результатов, но вечерами я вновь возвращался к дурманящей закладке. Я выпивал небольшие порции, с целью заполнения пустоты, крепко сидевшей внутри меня.

Где-то на пятый визит он предложил избавиться мне от своих вещей, и мы вместе накупили онлайн обновы.

Каждый день тоска понемногу отступала. Я смотрел на людей, как мне было присуще раннее, не критикуя их, принимая такими, какие они есть.

Я завел по его настоянию дневник, в котором излагал свои мысли, события минувшего дня, искал причинно-следственные связи. Мне непритворно хотелось найти путь к следующему шагу и изменить себя. Совершая конспект жизни и проводя анализ, я ближе подбирался к заветной ступени. Свою энергию я перенаправил на фокусировку решения проблем.

Алан направлял меня к благодарности. Учил заново ценить свою жизнь. Его консультации вызвали вновь появление улыбки на моем лице. Мне приятно видеть в нем друга, в котором я нуждался.

Таким образом, я проводил с ним время около трех месяцев, достигая новых высот в моем восстановлении.

– Филипп, как сегодня спалось? – Алан часто интересовался моим сном, наверное, это связано с постоянными жалобами на бессонницу.

– Вполне неплохо. – «А как же еще после опустошения бутылочки будет спаться», – подумал я про себя.

– Итак, проделав нелегкий путь, мы подобрались к завершающей ступени по твоему возрождению.

– Что же это за этап? – мне не терпелось узнать, поэтому я перебил его речь.

– Рад твоему энтузиазму. Для обновленного тебя нам осталось определить жизненную цель, интересный новый для тебя смысл жизни.

Шестеренки закрутились в моей голове, механизм, покрытый образной паутиной, вновь был запущен в работу. Смысл жизни, ведь поиски ответа на этот вопрос меня вдохновляли с невероятной силой когда-то. Этот вопрос – триггер запуска моей алкогольной болезни.

– Это больной для меня запрос, не знаю, стоит ли развивать тему дальше.

– Конечно, стоит, даже не сомневайся. – Он подбодрил меня и предложил начать с того, чем бы мне хотелось заниматься после выхода из центра.

– Алан, прежде чем начать, хочу сказать, что до того, как попасть в центр, я занимался индивидуальным исследованием смыслов жизни. Выяснял в баре, кто, чем живет и как видят в целом концепцию сути бытия. Мне по старой привычке хотелось бы услышать изначально твои постулаты жизни.