Задумывается ли он? Вся моя теория о смысле существования провалилась глубоко в бездну. Сегодня я иначе смотрю на вещи и события, живущие вокруг меня. Отныне я иной, и вернуть былого Филиппа уже не под силу никому.

Мой жизненный путь сломлен. Он мутирован ехидным уроком судьбы.

Нахожусь в теплой постели и слушаю грохот грома за окном. Я помню звуки, знакомые звуки биений по стеклам капель дождя. Ничто уже не бросает мою душу в огонь равноденствия. Мир оскудел, он больше не греет. Я утерял свою весну. Только холод, холод и холод.

Мечтают ли надломленные люди? Могут они смеяться, любить, рыдать, раскаиваться, ревновать?

Как сильно важны для них те самые прекрасные мелочи жизни? Переживания из-за нелепейших ошибок. Глобализация момента вкушения дорогого вина. Воспоминания о незабываемом сексе с желанным партнером?

В них остается сила показать улыбку, выдать поток чистейшей искры смеха?

Могут? Смогу ли я просто рыдать в подушку ночью, укутавшись несколькими слоями пледа? Изводить свои клетки в помутнении неосуществимой любви? Видимо, существует определенная граница – черта, перешагнув ее, ты ломаешься навсегда. Обращаешься в окаменелую фигуру.

Глыба разрастается как изнутри, так и снаружи тебя, лишая всех возможностей и прелестей мира. Время покрывает отвердевшее тело налетом пустоты и боли.

Дождь за окном теперь как дождь, и гром лишь только гром.

За спиной поздняя осень, последние листья стремятся к отсыревшей земле. Я сижу на лавке за воротами реабилитационного центра. Прошло три месяца терапии. Прогоняю мысли теперь уже в трезвой голове.

Куда теперь дальше? Как мне реализовать свои подлинные желания? Как же настроиться на теплые ласки мироздания? Чего я хочу?

Внутри распирает от зыбкости положения. Погода выстраивает нужную атмосферу. Шагаю по мокрому асфальту, всматриваюсь в черное небо, ботинки погружаются в грязные лужи. Я следую в неведомом направлении и прокручиваю случившееся за последний сезон моей биографии.

* * *

– Эй, парень, просыпайся, подъезжаем уже!

– Что? Это вы мне? – Головокружение обдавало примесью невыносимой тяжести. К горлу подступал ком тошнотворной реакции.

– Что происходит? Кто вы? Как я здесь оказался?

Водитель не подавал виду, продолжая следовать в неведомом направлении.

Мои руки зафиксированы ремнями. На мне тряпки, как в тех фильмах ужасов про психиатрическую лечебницу. Белая ткань в серую полоску пижамного типа. Непонятный состав материи касается тела, сводит меня с ума.

Проблески субъективных догадок проявлялись вне сомнения гнилой картиной.

Не нужно быть обладателем гениальных извилин, чтобы догадаться, куда меня везут.

– Очнулся? – с добавлением мерзкого смешка раздался порочный голос извозчика.

– Куда вы везете меня? Как далеко мы от города? – Меня снедает гневом от неизвестности.

– Так я тебе и сказал. – Отвратительные звуки, доносившиеся из его рта, инспирируют сухую тошноту в глотке. Брызги слюней довершают нелестную миниатюру.

Очень скоро мы остановились. Он вышел из машины и закурил сигарету.

– У тебя есть еще? – спрашиваю его, не испытывая иллюзий получить положительный ответ.

Тело в темно-синем костюме сдвинулось по направлению ко мне.

– Только без глупостей.

– Никаких глупостей. Оглядись. Куда мне бежать? – Мои дофаминовые рецепторы предвкушали затяжку.

– Давай выходи.

Выбравшись с трудом из машины, он аккуратно снял с меня стягивающие кожу ремни.

Затекшие руки вздохнули в беспрепятственном режиме.

– Держи, – он протянул мне сигарету вместе с зажигалкой.

– Спасибо! – Невыносимая физиономия вызывала во мне менее яркую неприязнь после доброго жеста. – Так куда мы держим путь?

Затушив сигарету и сплюнув на землю, он сообщил, что везет нас в реабилитационный центр для зависимых людей.

– Долго нам еще ехать? – я никак не мог признать местность.

– Минут двадцать, не больше.

Лечебница располагалась в глухом лесу на берегу незнакомого для глаз озера. Умиротворенная обитель. Величественно раскинувшийся особняк, построенный в классическом стиле, престижно пестрил издалека.

Преисполненный достоинством, продуманный до мелочей, он вызывал чувство восхищения. Преобладание белых цветов и отсутствие излишеств декора реализовывали впечатление свободы и великолепие вкуса. Идеальное место, позволяющее сбежать от повседневной суеты и нагрузки.