«А может быть у них так принято? – думал он про себя, слушая дифирамбы во славу незнакомой молодой женщины. – Полуармянка... Как это было важно для неё там, на Кавказе… и насколько это безразлично для живущих здесь, в центре огромной многонациональной России!»

Наконец все достоинства невесты были перечислены, и женщина приступила к рассказу о том, как и почему дочь развелась с мужем. Про детей от этого брака она молчала пока, но у Владимира создалось стойкое впечатление, что они всё-таки были. Видимо опытная сваха собиралась поведать ему об этом чуть позже.

Всё было ясно. Хотелось поскорее уйти, но настырная старуха упорно набивалась в тёщи, пытаясь получить от Володи хоть лучик надежды на дальнейшее знакомство. Наконец он сдался – оставил ей свой домашний адрес и пообещал написать, когда окончательно разберётся со всеми своими «невестами», письма от которых всё ещё лежали у него в кармане.

3.

Эту женщину он распознал, «вычислил» сразу. Она подошла к назначенному месту и стала оглядываться по сторонам. Володя быстрым шагом двинулся к ней, и глаза её испуганно расширились, будто не он, но какой-то ужасный дикий зверь прыгнул на неё из засады. Однако спустя мгновение симпатичная сорокалетняя дамочка взяла себя в руки, достала из кармана полученное от него письмо и ещё раз вопросительно посмотрела в глаза тому, кто в это тревожное лихое время отважился искать добрую и ласковую подругу, как было написано в объявлении.

Познакомились. Её звали Вера. Жила она с матерью и семнадцатилетним сыном в двухкомнатной хрущёвке. С мужем развелась очень давно, нового не искала, так и ходила по замкнутому кругу: работа, дом, ребёнок… Но дети растут, а родители, отдавая им все свои силы, не становятся моложе. И вот наступил момент, когда Вера решила найти человека, с которым намеревалась разделить печали и радости, а затем встретить старость.

Володя рассказал ей о себе, она ответила тем же. Вскользь упомянула о своих болячках, которые, как известно, у многих появляются ближе к сорока годам. Затем, почувствовав неловкость, свернула в сторону, в какой-то магазинчик. Но у Владимира не было с собой денег, и он стал прощаться. Обменялись адресами.

– Я зайду к тебе как-нибудь, хорошо? – спросил он, надеясь на её согласие.

– Сначала напиши, чтобы я подготовилась, – ответила Вера.

– А просто так нельзя?

– Нет, только после письма.

Они расстались, и наш герой-любовник задумался о странном условии, поставленном этой женщиной. Вспомнилась Валентина со своими ухажёрами, и стало как-то не по себе: а вдруг и здесь случится нечто подобное? Нет, ещё одна гулящая «невеста» ему не нужна…

4.

Пачка писем жгла карман и звала Владимира вперёд – к новым встречам и приключениям, к неведомым потрясающим находкам. Он чувствовал себя Дон Жуаном, который по воле рока следует от одной прелестной красавицы к другой. И только цель у нашего героя была иная, нежели у легендарного дамского угодника. Володя искал отнюдь не эротических приключений, но лишь ту единственную и неповторимую, с которой надеялся прожить до конца своих дней. И пройти мимо неё, ошибиться он просто не имел права.

А потому, рассудив здраво, искатель дамской взаимности отложил письма с телефонными номерами на потом. Ведь если в доме есть телефон, значит семья не бедствует. А обеспеченной женщине не нужен такой муж, как он – без квартиры, с грузом предрассудков, комплексов, алиментов и вдобавок с нищенской зарплатой, которую к тому же ещё и задерживают.

Дома, разложив на столе оставшиеся письма, он взял в руки то единственное, в котором был указан обратный адрес. Женщина писала:

«Мы с моей маленькой дочечкой Викой остались совсем одни. Папка нас бросил и уехал. Живём на квартире и не знаем, что будет с нами завтра. Я не пью, не курю, работаю. Выросла в деревне, а потому не лентяйка – к труду приучена. Если вы одинокий человек, то приходите, ждём вас. Будете нам мужем и отцом».

Володя ещё раз перечитал это жалобное зовущее письмо и твёрдо решил на следующий день встретиться с этой женщиной.

5.

Старый бревенчатый дом, окружённый высоким полусгнившим забором, смотрел своими подслеповатыми окнами на тёмную с разбитым асфальтом улицу. Одинокий фонарь на углу освещал разве что сам себя да почерневшие весенние сугробы. Володя постоял у калитки, покричал немного – бесполезно. Собак вроде бы не было, и он, нащупав крючок, откинул его и прошёл по узкому, оббитому почерневшими от времени досками коридору. Постучал в окно. Внутри было темно и тихо. Зато с улицы послышался какой-то шум. Это женщина с нескладным вихрастым парнем заносила во двор детскую коляску.

– Ты как сюда попал? Что здесь делаешь? – набросилась на незнакомца молодая мамаша.

– Я по объявлению, – доставая из кармана письмо, объяснил своё вторжение сконфуженный Володя.

Вошли в дом. Там всё было ветхо и неухоженно. Сиротливая лампочка без абажура с трудом освещала тёмные грязные углы, затянутые пыльной паутиной. Большую часть помещения занимали три древние металлические кровати, составленные в ряд. У стены рядом с входом стоял небольшой прямоугольный столик, покрытый грязноватого цвета скатертью – такой же старый, как и всё вокруг. На нём красовался, выделяясь из всей обстановки, новенький импортный телевизор.