– На детское пособие купили, – похвасталась хозяйка, которую звали Катей…

Её жизнеописание похоже на множество других обычных для своего времени историй. Родилась и выросла она в соседней деревне, окончила восемь классов и поехала в областной центр учиться. Там познакомилась с молодым курсантом, вышла замуж и отправилась вслед за ним на север – в далёкий заполярный Мурманск.

Нелегка служба молодого лейтенанта! Всегда он за всё в ответе, в постоянной готовности к походу и выполнению приказов командования… Частые ночные побудки и возвращение домой за полночь не способствовали нормальному быту молодожёнов. Раздражали и прочие «прелести» беспокойной гарнизонной жизни. Катя нервничала, переживала. Ужасно тоскливо было ей тягучими зимними вечерами, когда муж задерживался со службы. Выматывали беспросветно-тусклые сумерки полярной ночи. На улице морозная мгла не давала вздохнуть полной грудью, ужасно хотелось увидеть родных и близких, оставшихся где-то очень далеко – там, где каждый день бывает солнце, где никогда не горит в ночном небе зеленоватым пламенем холодное северное сияние.

Прошёл год, но Катя никак не могла забеременеть. Врачи говорили, что причиной тому – резкая смена климата, стресс, переживания, необоснованные страхи. Ходили слухи, что во многих семьях военного городка были подобные проблемы, и виноват в этом повышенный радиационный фон. Так это или нет, но лишь через два года, когда молодые приехали в отпуск на свою малую Родину, женщина наконец понесла. Радости супругов не было предела, но тут выяснилось, что добыть ребёнка из утробы матери можно только путём хирургической операции под названием кесарево сечение. Девочку, которая с таким трудом появилась на свет, назвали Викторией в честь победы над сложными жизненными обстоятельствами. И Катерина, несмотря на исполосованный живот, была горда тем, что сумела дать жизнь этому маленькому орущему комочку.

Вика-Виктория завозилась в коляске, и мать ненадолго отвлеклась от своего рассказа. Парень, который оказался Катиным братом, то ли вышел на улицу покурить, то ли вовсе отправился в гости к соседям.

– И что было дальше? – спросил Володя, которого задела за живое эта неожиданная исповедь.

– Дальше? – вздохнула Катя. – А потом мой муженёк начал пить. Появились друзья, продажные женщины. Их много бывает в таких военных городках. Затем он нашёл себе постоянную любовницу, и стали мы с Викой нашему папе больше не нужны…

Она замолчала, и неловкость от этого правдивого бесхитростного рассказа повисла в воздухе. Володе хотелось посочувствовать, поддержать несчастную женщину, но мысли приходили в голову какие-то странные, неискренние, не настоящие.

– И как же вы оказались здесь? – нашёлся он наконец.

– Всё бросили и вернулись домой, – пожала плечами Катя. – Только в деревне я жить не хочу. Все мои одноклассники давно в город уехали, остались там одни старики да те, кто пьёт беспробудно. А я ещё молодая, найду себе пару.

– Что-то у вас здесь не прибрано, темно, – попробовал сменить тему Володя.

– Ой, тут такие дела! Полтергейст, бесовщина, одним словом, – с суеверным ужасом оглядываясь по сторонам, перешла на таинственный шёпот Катя...

6.

Оказывается, совсем недавно в этом доме жила древняя полоумная старуха, и чтобы свести концы с концами, она пустила к себе на квартиру Катерину с ребёнком за весьма умеренную плату. Сначала всё было хорошо. Но однажды, проснувшись среди ночи, Катя увидела, что бабка склонилась над кроваткой спящей Вики. Едва различимый шёпот разносился по комнате, но слов было не разобрать – молитва это или заклинание?..

В ужасе почуяв неладное, объятая страхом мамаша хотела бежать к колыбели, но не смогла пошевелить даже пальцем. Попыталась крикнуть, но лишь хриплый стон вырвался из её пересохшего горла. С минуту она лежала без движения, однако природный материнский инстинкт дал силы несчастной женщине.

Преодолевая нечеловеческое сопротивление, с большим трудом она приподняла руку, затем опустила на пол обе ноги, встала и очень медленно подошла к детской кроватке. Схватила спящую дочь на руки, бросила испуганный взгляд на квартирную хозяйку, стоявшую напротив, и замерла в изумлении. Глаза старухи горели каким-то адским пламенем, на губах её блуждала плотоядная злобная усмешка, а руки тянулись к девчонке, будто хотела, но не могла старая ведьма отобрать невинное дитя у насмерть перепуганной матери, которая, несмотря ни на что, была непреклонна в своей решимости защитить ребёнка.

Мгновения казались вечностью, но вот страшный демонический блеск в глазах ночной ворожеи потух, и она как ни в чём не бывало подошла к своей кровати, легла и натянула одеяло на голову. Всю ночь Катя, будто дикий зверёк, следила за ней со своей койки и только под утро забылась чутким тревожным сном, прижимая к себе так и не проснувшуюся Вику. А наутро в ярких лучах благодатного солнца женщина не могла сказать точно, сон это был или ужасная явь. Старуха как обычно возилась по хозяйству, ничем себя не выдавая, а Катя так и не решила, что ей делать дальше?

Однажды она узнала, что где-то неподалёку живёт лекарь-экстрасенс, которого ещё с советских времён люди звали не иначе как Колдуном. Он отгородился от всего мира высоким глухим забором, а по ночам спускал с цепи двух огромных сторожевых псов, которые лаяли густым басом, вгоняя в дрожь соседей и редких прохожих.

Затворника, конечно, побаивались, но в случае большой нужды всё же обращались к нему за помощью. Лечил он заговорами, отварами из трав, какими-то пахучими снадобьями. Но когда Катя впервые встретила Колдуна на улице, то мурашки пробежали у неё по спине. Его тяжёлый пронзительный взгляд исподлобья буквально вверг её в пучину гипнотического сна, подчинив слабую доверчивую душу молодой женщины своей жестокой демонической воле. При этом ей казалось, что немигающие звериные глаза матёрого хищника буквально пронзали её растревоженный разум и видели там то, что недоступно обычному человеку.