– Случай будет, попрошу.

Они подошли к трём тополям, образующим небольшую поляну неправильной формы. На ней – свежее кострище, вокруг мусор, характерный для пьянки. Упаковки от еды: китайская лапша, полторалитровые пластиковые бутылки, пачки из-под сигарет, пакетики растворимого напитка.

– Нельзя в костёр побросать?! – пробурчал Николаич.

– Рыжий опять бухал с девками, – сказал Толик, – бычки должны быть.

– Хернёй не занимайся – оплёванные бычки собирать. Сейчас возьмём у кого-нибудь.Толик быстро осмотрел место попойки. Его взгляд выхватил тонкий окурок на пол сигареты длинной.

– Николаич, ну смотри какой бэкан.

– Где?

– Да вон.

– Толик, б…ь, ты е......я? Это бабская сигарета. Поди ещё с ментолом. Она сосёт,а ты собрался докуривать за ней. Ты ещё б…ь на людях это сделай.

– Я понял.

– Что ты понял?

– Бычки не буду собирать, никакие. Может, полторашку взять? Воды наберём, –Толик глянул на Николаича.

– Возьми.

Толик подобрал менее всего помятую полторашку. Они двинулись дальше. Тропинка стала расшираться. Показался понтонный мост. Дорожка пошла вдоль стены брошенного дома. Завернув за угол и пройдя ещё немного, они подошли к бревну, которое осталось от спиленного тополя. Ветви и верхушка дерева были спилены, но ещё осталось бревно около трёх метров длины, диаметром – больше обхвата руками взрослого человека. Оно лежало почти параллельно протоки. Его тоже пытались разделать, следы от бензопилы остались с обеих сторон. Возможно, бревно спасло то, что оно не загораживало проезжую часть, поэтому дело не было доведено до конца и на бревно махнули рукой. Оно почти всё лежало на траве и только небольшой конец на вытоптанной, пыльной дороге, которая завершалась въездом на неширокий понтонный мост. На нём нет места, чтобы разъехаться двум машинам. Дорога подходила к мосту под углом справа, если стоять спиной к протоке. Ещё одна дорога – под углом слева. Эта дорога была уже и менее оживлённой. Посредине неё и по бокам росла трава. Дорога справа, начиная от моста, чтобы было лучше заезжать, усыпана щебнем. Перед мостом образовалась небольшая

площадь. Тропинка, по которой пришли Толик и Николаич, после моста продолжала идти вдоль берега, который плавно изгибался в права.

Они подошли к бревну. Там уже был человек возрастом за сорок, с испитым лицом в морщинах и прыщах. Он, одетый в чёрную замусолённую телогрейку с торчайщей ватой на голое тело. Он сидел на земле, вытянув босые ноги, облокотившись спиной на бревно, почти на середине бревна, ближе к пеньку. Человек был грязный. Мухи роились вокруг него, садясь на ступни, лицо, на животе сочился сукровицей небольшой порез – самое интересное место для них. Человек закинул голову назад, закрыв глаза и открыв рот. Мухи резвились вовсю. Когда к нему подошли, человек поднял руку к губам, но немного не дотянулся, и рука безвольно рухнула назад.

– Привет, Витёк. Как переночевал? – спросил Николаич. Человек никак не отреагировал.

– Развёл мух п....ц. Надо его оттащить отсюда.

– Надо Чесноку сказать, – осторожно ответил Толик.

– Обязательно, – Николаич сел на бревно. Толик сел на пенёк, боком к мосту. Посмотрев на конец моста на друом берегу, он, медленно повернув голову налево, окинул взглядом панораму перед собой – заросли ивы на том берегу; протока, уходящая в далеке за поворот; редкие тополя на этом берегу. Постепенно тополя становятся по гуще и вдалеке идут плотным строем. Тропинка по берегу. Одноэтажные дома жителей посёлка. Огороды. Улица на право, в начале которой два двухэтажных дома барачного типа, из бруса, почерневшего от времени с четырьмя подъездами. В первом доме Толику видно все подъезды. Второй дом – под углом относительно первого, потому что поворот на право. Толику не видно подъезды. Дорога, покрытая щебёнкой.

На другой стороне дороги железные гаражи, сараи и сараи, приспособленные под гаражи. За гаражами бурьян, крапива, репейник. Они заканчиваются у дороги налево. Это обычная неширокая, пыльная, поселковая улица. Дальше от реки начинаются заборы и огороды с домами. На стороне, где бревно, тот же бурьян и остов сгоревшего дома. Крыша обвалилась, но обугленные стены ещё стоят. Потом дома, как обычно. Толику нравится его позиция, не видно только тропинку, по которой они пришли, но её контролирует Николаич.

– Схожу за водой, – Толик встал и пошёл на улицу, мимо обугленного сруба, сгоревшего дома. Он повернул за угол, улица плавно уходила налево. Через пару минут, он подошёл к проулку направо, оттуда не спеша шли двое. Они увидели его, и Толик остановился, ожидая их. Это были высокий сухопарый мужик в старых застиранных серых брюках, подпоясанный аллюминевой проволокой, в голубой футболке с молнией на шеи. На ногах были серые от пыли стоптанные макасины; на голове – светлая кепка-трёхклинка в маленькую клетку. Загорелое овальное лицо, впалые щёки, выбритый. Ему было около сорока пяти лет. Он докуривал сигарету без фильтра, держа её большим пальцем и фалангой указательного пальца. От пальцев у него остались только фаланги, кроме больших пальцев. Второй почти на голову ниже: немного сутулый; одетый в старый заношенный, чёрный пиджак, грязную майку-алкоголичку и синие трико. На голове у него была зелёная панама, а на босых ногах – домашние шлёпанцы. Его лицо начало опухать от пьянки. Оно покрылось угрями. Трёхдневная щетина. Около сорока лет. Они подошли:

– К Лысому? – спросил высокий.

– Нет. За водой.

– Кто?

– Я, Николаич, Опойка.

– Х..и ты. Тебя и так вижу.

Они пошли на бревно. Высокий почти докурил. Осталось совсем немного. Он протянул руку налево и, не глядя, подхватил второй или замешкался, разжал пальцы. Второй поймал окурок в ладонь, тут же отправил в рот, держа кончиками пальцев и машинально подстраховывая ладонью у подбородка.

– О з....к. На две дышечки. – Он затянулся. Вторая затяжка уже обожгла губы.

– Е…ь колотить, – мужик стряхнул с губ остатки табака и пепел.

Толик посмотрел им вслед и пошёл дальше. Он подошёл к уличной водоразборной колонке, находившейся на обочине улице справа. Там уже был один человек. Парень около двадцати лет заканчивал работу. Он наливал воду в ведро и переливал в алюминиевую флягу. Та стояла в специальной двухколёсной тележке, приспособленной возить флягу или газовый баллон. Сейчас тележка была в вертикальном положении. Парень был в галошах, спортивных штанах, в футболке с рисунком: