С утра до ночи сидеть в душном офисе и заниматься непонятно какой работой…Конечно, непонятной именно для меня. Он был начальником интернет-маркетингового отдела в крупном коммерческом банке. Чрезвычайно востребованное направление. А какие перспективы, не говоря уже о статусе! Сколько молодых людей мечтало бы оказаться на его месте: дорогая иномарка, элитная недвижимость и прочие прелести «руководителей» – о чем еще мечтать, правда? А сколько бы отказалось, осознав, чем придется за это заплатить? Сколько покрутило бы у виска, скажи я, что единственную неразменную монету в жизни – время, заплаченную за все это, им не вернуть.? Да что за глупости. Единицы. Никто. Мнимое чувство превосходства над другими и способность не просто навязать клиентам необходимость ненужных вещей, а заронить в сознание эту необходимость, просто кружит голову. Спасибо тебе, Ян Кунен, ты явственно показал, что такое вызов и провокация в каждом мгновении жизни. Всего лишь искра на фоне фейерверка, разумеется…

Брат курил. Просто спокойно выдыхал дым в трубку на другом конце провода. Он выдыхал его так уверенно и емко, что мне почудилась густота этого дыма. Я занервничал. Сорвется. Опять снесет крышу – и жди беды. Это единственное, что вертелось у меня в голове в том момент. Не жалость к нему, а осознание последствий происходящего. Кому их разгребать?

В «тот» раз он просто вышел из банка после очередного рабочего дня и вместо своей машины сел на поезд до Северной столицы России. Так все и началось. Знаете, порой возникает острое желание совершить какую-нибудь глупость. Маленькую осознанную глупость, так необходимую нам для разрядки. В этом нет ничего страшного, правда? Всем иногда хочется сбросить с плеч заботы и сделать что-то по-детски глупое, по-настоящему свободное. Но как часто путают «свободу» и «распущенность»! Мы забываем, что самые банальные мелочи приводят к катастрофическим последствиям, что именно несущественные мелочи становятся переломными моментами в жизни. Мы вообще часто забываем про последствия. Его желание в тот момент было таковым: «Уехать отсюда. Просто к чертям свалить отсюда, и плевать на все!» Это официальная версия брата… Сколько эта мысль вызревала на почве злости в его душе и чем он так обильно ее удобрял, мне неизвестно. Но, сойдя с поезда, он не предпринял прогулку по Невскому проспекту и не пообедал в чудном заведении с видом на Исаакиевский Собор, а решил отправиться в Берлин. Да, думаю, по «маленьким глупостям» Артур всем нам даст фору.

Так и начался его спонтанный евротур с провальными медиа-проектами в соцсетях, откровенным мошенничеством, сомнительными попутчиками, ожидаемо окончившийся потерей работы и неожиданно – месячной пропиской в желтом доме. Весьма насыщенно проведенное время, не правда? Но, как я сказал выше, мое представление об этих днях в целом весьма туманно; детали мне не известны, а ведь дьявол всегда кроется именно в них.

Узнав, где именно брат находится в Петербурге, я велел ему оставаться на месте, одновременно натягивая штаны. Честно говоря, я мало тогда думал, действовать надо было быстро, и я действовал.

–На Ленинградский вокзал и как можно скорее, – выпалил я, запрыгивая в такси.

–Сделаем, но до восьмидесяти километров. А то штрафов много прилетит.

–Давайте как можно скорее, я вам накину деньжат за штрафы, хорошо? – немного раздражают болтуны, особенно, когда спешишь.

–Хорошо-хорошо, едем, – таксист сильно напрягся из-за моего внезапного порыва и пресек разговор.

Прыгнув в машину, я начал звонить в Питер своим знакомым врачам и разведывать, к кому и куда можно обратиться за помощью. По пути оказалось, что быстрых поездов в Ленинград нет, ближайших авиарейсов – тоже. Мы мчались к центру Москвы в сторону вокзала.

–А-а-а, черт! Нет никаких путей в Петербург… Слушай, шеф, давай до Санкт-Петербурга, а? Выключай счетчик, или что там, и полетели, мне нужно там быть как можно скорее, я хорошо заплачу, – почти безнадежно выпалил я, но, к моему удивлению, упрашивать водителя не пришлось. Он тут же согласился, будто ожидая такого предложения, а попросил всего десять тысяч, хотя на один только бензин ушла бы половина суммы (его я тоже возместил бы); видимо, проникся жалостью, вслушиваясь в телефонные разговоры про онкологию, нервные срывы и тяжелые последствия. Желтый седан взял направление на магистраль «М10» до Санкт-Петербурга, а уже через двадцать минут позвонил Артур.

–Через три часа буду в Домодедово. Взял билет на самолет, – тембр голоса был все такой же спокойный.

–Эм…Хорошо, тогда встречу тебя там… – я потерялся от такого поворота, мягко скажем.

–Да, жди меня там. Пока без связи, – на заднем фоне было много непонятных голосов и разного шума, будто он уже был в аэропорту, хотя прошло не больше часа с нашего разговора, что тоже было странным.

Таксист, казалось, был в легком исступлении от моей суеты; он промолчал, никак не прокомментировал смену маршрута и, видимо, даже не расстроился от потери небольшого гонорара, радуясь возможности избавиться от странного пассажира. Я же через два часа уже стоял в здании аэропорта и ждал. В голове было абсолютно пусто.

Еще через полтора часа я увидел брата.

Замечали ли вы когда-нибудь, как резко мы находим другим человека, если узнаем о каком-то событии, кардинально изменившим его жизнь? Рождение ребенка – и вот мы уже видим перед собой спокойного и уверенного в себе отца, а не вчерашнего раздолбая. Смертельная болезнь – и перед нами неустанно сражающийся боец, а не испуганный жалкий человек. Мне так кажется. Обстоятельства часто обуславливают поступки людей, и если мы становимся свидетелями того или иного события в жизни человека, то начинаем смотреть на него под другим углом, сквозь призму этого события. Не потому даже, что он действительно преобразился, а потому что уже не можем мыслить по-другому, непредвзято. Вот и Артур вышел из зоны прилета внутренних рейсов для меня совершенно преобразившимся. Ни страха, ни тени сомнения на лице, уверенная походка. Он даже показался мне сложенным крепче, чем обычно, несмотря на явную худобу.

Через десять минут мы уже были в машине такси.

– Едем к тебе домой? Или ты хочешь еще куда-то заехать? – нам надо было многое обсудить, и мне поскорее хотелось оказаться наедине.

–Сразу домой. По пути только возьмем виски, – выдал он отрывисто, но громко.

–О-окей, виски, так виски. А вдруг с Миленой пересечемся?

–Вряд ли. Она давно уехала к матери.

–Куда? Мать же в Хабаровске, – удивился я.

–Да там долгая история. Сейчас вроде здесь. Милена с ней где-то ошивается, – больше отмахнулся, чем ответил, Артур. Я не стал его допытывать. У меня с самого начала их брака, с пышной свадьбы на берегу океана с непременными атрибутами аристократических мероприятий – белоснежными шатрами на белом песке, хрусталем и дорогим металлом вместо посуды, – сложилось впечатление о жуткой меркантильности Милены. Меркантильность, вросшая в ее сущность самым отвратительным образом. Это когда вы свой явный порок выставляете заботой о ближнем… Что-то библейское или простое лицемерие? Нет, просто Милена.