Ирина прибавила шаг. Когда бывшие соотечественники узнали, что она едет в Казахстан, закидали сообщениями. Написали все, кто был на связи: обязательно съезди в Бурное, сделай фото школы, домов. Сними улицы, яблони, горы, дороги. Речки.

Привези горсточку земли в платочке, попросила знакомая, уехавшая из села по соседству. Ирина познакомилась с ней на вечеринке, когда училась в университете. Не понятно, шутила она или и вправду земля ей была нужна.

Ирина достала телефон и сделала несколько снимков, почти наугад. Солнце светило в экран, мешая оценить, что именно попало в кадр. Она делала фотографии, заставляя себя, ей это казалось лишним. Хотелось самой разглядеть каждую мелочь. Она склонилась и приложила ладонь к земле. Земля была живой и тёплой, пара мелких муравьев мгновенно забрались на её руку. Ирина аккуратно стряхнула их, подошла к тополю, погладила его жёсткую, шершавую кору.

«Как хорошо, что всё это есть, – подумала она, – и почему я не приезжала раньше?»

Ирина свернула на улицу, ведущую к школе. Отметила про себя, что заборы как будто уменьшились. В детстве они казались трёхметровыми, а сейчас можно вытянуть руку и легко дотянуться до верха. Наверное, так ощущала себя Алиса, съев печенье.

Ирине не верилось, что она отмахала длинный путь и оказалась здесь. Как будто совершила перелёт на машине времени или выпила много мартини на ночь, и это только сон. После развода Ирина в целом стала спать гораздо больше, легко засыпала даже в кресле на работе. Довольно часто ей снилось Бурное. Подсознание сыграло какую-то странную шутку, превратив в памяти это место в райский уголок. Как люди мечтают о поездке на Бали, Ирина мечтала, что когда-нибудь окажется в Бурном.

И мечта эта оказалась не из лёгких, чтобы отправиться на индонезийский остров, достаточно купить билет Мюнхен – Денпасар. Проложить же маршрут в районный центр на юге Казахстана оказалось в разы сложнее и дороже.

Коллега Ирма, прилетевшая с ней в командировку в Алматы, сочувственно покачала головой, когда узнала о планах Ирины отправиться на поезде в какое-то село.

– Я еду на Медео в этот день. Присоединяйся, – предложила она.

Ирина вежливо отказалась.

Когда до школы, в которой она училась, оставалось около ста метров, рука Ирины потянулась поправить несуществующий пионерский галстук. Это невинное действие значило гораздо больше, чем просто память тела.

Когда-то давно по утрам мама, провожая Ирину в школу, смахивала пылинки с её формы, расправляла банты и галстук, а когда Ирина поворачивалась к ней спиной, рисовала маленький крест в воздухе. Иногда Ирина оборачивалась, смеялась или бросала маме сердитые слова. Но всё равно несла себя весь день в ореоле материнской любви, следила, чтобы галстук лежал ровно и банты не сползали.

Взгляд Ирины смягчился. В детстве о ней заботились четверо взрослых, и так повелось, что и позже кто-то всегда подставлял ей плечо. Как-то Ирина несла сдавать учебники за восьмой класс по аллее, по которой шла сейчас. Неожиданно пакет лопнул, книги одна за другой высыпались на асфальт. Ирина замешкалась, но не успела присесть на корточки, чтобы собрать, рядом оказался Нуралы. Она смутилась, начала одёргивать подол юбки, не задрался ли где. Хотя Нуралы поднимал учебники и не смотрел на неё, она краснела, не зная, сколько времени он был поблизости. Вспоминала какую-то ерунду, не поправляла ли бельё и не ковырялась ли в носу, думая, что идёт одна.

Он собрал учебники и поднял голову, слегка стукнувшись лбом об её плечо. Они встретились глазами и поспешно отвели их в стороны. Неловкие подростки, тогда уже было известно, что Ирина скоро уедет. Ирина задержала пальцы дольше, чем нужно, когда потянула стопку учебников из рук Нуралы, а он поспешно произнёс: «Я донесу».

Аллея и школа мало изменилась. Деревья и скамейки на тех же местах. Чьи-то заботливые руки покрасили оградку из толстых металлических прутьев в голубой цвет, который был и прежде. Ирина сделала несколько снимков. Потом померила шагами школьный двор. Он тоже как будто уменьшился, хотя плиты не изменились, всё те же пошарпанные, состоявшие местами из мелких камней.

Трёхэтажное здание школы выглядело безлюдным. На всякий случай Ирина подёргала ручку двери. Так и есть, закрыто. В вышине громко закричали птицы. Какой-то холодок подступил к сердцу Ирины, она задрала голову, но никого не увидела. Высокое синее небо. И вдруг вспомнила, что когда темнело, появлялись летучие мыши.

Однажды в детстве Ирина увидела на улице девочку с окровавленным лицом, потом узнала, что летучая мышь запуталась у неё в волосах, и пытаясь вырваться, расцарапала полголовы.

Девочки постарше сказали, что мыши бросаются на всё белое, поэтому мышь запросто может сесть Ирине на её светлые волосы, и потом тварь никак не отцепить, только волосы отрезать. Или прибить её прямо на голове, чтобы она разжала хватку.

Это казалось Ирине невыносимым. Она попросила купить ей чёрную кепку и носила её не снимая, пряча волосы в тугой узел под ней.

Мыши спускались с гор с приходом тепла в апреле, и все лето, до октября, как только смеркалось кружили над улицами и домами, временами пролетая низко, едва не задевая крыльями.