Шрифт:
Ирина остановилась, она не могла понять, в чём дело, на что показывала продавец. Марго была в своей одежде, в той, в которой пришла.
Откуда-то появился третий продавец, они окружили их и быстро что-то обсуждали. Ирина не всё понимала, но слово полиция слышала отчётливо.
Одна из продавцов приподняла юбку Марго, и под ней оказалась та, которую мерила и Ирина.
Щёки Ирины мгновенно запылали. Ей стало жарко и дурно.
– Моя подруга просто забыла снять. Мы заплатим, заплатим, – выкрикнула она, чуть не плача.
Продавцы замолчали и все одновременно посмотрели на неё.
– А деньги у вас есть? – поинтересовалась одна из продавщиц.
Ирина кивнула головой, и как во сне, не чувствуя ног, прошла к кассе. Марго сняла юбку. Вторая продавщица приняла её с осторожностью, как будто ткань могла взорваться, аккуратно расправила и передала той, что с самого начала сидела на кассе. Всё это было медленно до невозможности.
Ирина в любой момент ожидала приезда полиции.
«Мы покупаем юбку, мы просто покупаем юбку», – твердила она про себя.
Этого случая Ирине хватило. Им просто повезло, что продавцы не успели вызвать полицию.
Марго же угомонилась только на время.
Торчала с мороженым на скамейке в парке недалеко от школы. Иногда у неё появлялись деньги и тогда она усаживалась в кафе. Заказывала коктейль и глазела на улицу как героиня фильма.
7
Ирина дошла до конца улицы. За объездной дорогой начинались холмы, уходящие вверх к заснеженным пикам. Бурное стоит на плато, с четырех сторон отроги Каратау, Алатау и Боралдай. На высоте скрываются озёра, с них вниз, пробивая дорогу среди камней, сбегают быстрые речки. Весной они, полноводные и шумные, играючи перекатывали камни, к осени пересыхали, превращаясь в едва заметные ручейки.
Пока она шла, её обогнал пастух на лошади, подгонявший небольшое стадо в предгорье. Коровы равнодушно прошли мимо. Пастух же даже развернулся в седле, чтобы разглядеть Ирину. Смуглый узкоглазый парень ей не знаком. Слишком молод, наверняка родился уже после того как она уехала.
Ирина хотела бы подняться наверх к озеру. Ходила до него с отцом, когда ей было двенадцать. Запомнила, как облака отражались на водной глади, будто оказалась на небесах, там, где живёт бабушкин бог. Необыкновенное место, но чтобы добраться нужна машина, горные кроссовки и попутчик. Самой дорогу не найти.
Ирина дружила в интернете с многими из Бурного, кто уехал в Германию, Россию, Канаду, штаты. Почти все её одноклассники эмигрировали, а те, кто остались, в сети не регистрировались.
Ирина набирала имя и фамилию Нуралы на русском и английском. Поисковая система отвечала, что совпадений не обнаружено. Как такое возможно в двадцать первом веке, что о человеке ни одного упоминания, Ирина не понимала.
Она взошла на ближайший холм, за ним – множество холмов до самого горизонта, на котором горы смыкались с небом. Вот где ничего не изменилось. Под ногами крошилась иссушённая к концу лета земля, далеко впереди высились горные вершины. Над ними – ватные облака и бесконечное голубое небо.
После ночи, проведённой в поезде, запах сухого разнотравья пьянил Ирину как будто она не дышала, а пила ликёр. Когда-то давно, когда ей было десять, она ехала с классом в Джамбул, и у неё похоже кружилась голова.
Пока автобусик натужно поднимался между холмов, Ирина следила за густо накрашенными губами женщины-экскурсовода в ярком малиновом платье.
Мама, бабушка, да и учителя Ирины красились не броско, почти незаметно. Думать о внешнем стыдно, говорила бабушка.
Бабушка с утра надевала передник поверх платья, и принималась за работу. Кормила кур и свиней, полола траву. Ещё успевала к завтраку нажарить гору блинов, а когда садилась за стол, всегда благодарила создателя. Ирина удивлялась, зачем? Ведь сама всё приготовила.
В спальне у бабушки в неприметном месте, между окном и шкафом, висело маленькое распятие.
– Чтобы не увидел кто непрошеный, – как-то обронила бабушка.
Перед сном она застывала на коленях перед распятием, чуть слышно шепча. А в это же время в темноте дома перед другим окном сидела мама и тоже беззвучно молилась. В свете луны она была очень красивоё в ночной рубашке с распущенными волосами. Настоящее таинство.
Бабушка, напротив, выглядела собранно, волосы прятала под платок, на плечи накидывала шаль.
При многих схожих чертах они были бесконечно разные.
В сорок первом году бабушку депортировали из Поволжья. Ей тогда было пятнадцать. Отца забрали, а её, маму и братьев посадили в вагон для скота, такие вагоны еще называли телячьими, и повезли. Бабушка говорила, чтобы унять резь в животе, она отгрызала волокна от кожаного ремня старшего брата. Он кашлял, однажды зашёлся так, что изо рта пошла кровавая пена. Он ей харкал, пока не остановилось дыхание. Потом и мама заболела. Её с младшим братом перевели в другой вагон, и больше бабушка их никогда не видела. Осталась одна среди сотен немецких переселенцев.