Он вскочил с кресла, подошел к стене и отдернул красную занавеску.

— Вот смотри, это график ежедневного выпуска продукции. За вчерашние сутки мы выдали две тысячи триста пятьдесят шесть тонн. Если так будет продолжаться и дальше, то программу этого месяца мы выполним досрочно. А иначе и нельзя — строительство в стране растет такими колоссальными темпами, что увеличение выпуска металла должно стать для нас законом! — На его темном худощавом лице играла радостная улыбка. Увеличение производственной программы для него сейчас было самым радостным событием в жизни.

Раздался телефонный звонок. Директор поспешно задернул занавеску и поспешил к столу, сказав на ходу:

— Очень хорошо, что ты приехал. Теперь мы сможем организовать соревнование как следует! — Он быстро поднял телефонную трубку: — Слушаю! — через несколько секунд лицо его побледнело, и он поспешно распорядился: — В таком случае быстрее несите его на медицинский пункт! — и сердито добавил: — Да попросите к телефону бригадира… Нет его?.. Разыщите! — немного успокоившись, он тихо сказал Лян Цзин-чуню: — В мартеновском цехе один рабочий потерял сознание.

— Потерял сознание? — вскочил с места Лян Цзин-чунь. — Да, в последние дни стоит слишком сильная жара! — Он посмотрел в окно на лазурное, пылающее зноем небо.

— Дело не только в жаркой погоде, — начал было объяснять Чжао Ли-мин, но вдруг нахмурил брови и громко сказал в трубку: — Бригадир на седьмом мартене? Тогда не надо ходить за ним, я сам позвоню туда. — И, нажав несколько раз на рычажок, директор продолжал: — Дайте седьмой мартен… Говорит директор, попросите к телефону бригадира, — он снова повернулся к Лян Цзин-чуню: — Я им не раз говорил, что в такую погоду надо особенно тщательно соблюдать правила техники безопасности в цехе, но они упорно не обращают на это никакого внимания… Это кто, У Кэ-сян? — снова проговорил он в трубку. — Я спрашиваю, почему ты не обращаешь внимания на условия труда рабочих?.. Что, выпускное отверстие не можете пробить? И сколько времени вы с этим возитесь? Уже час? Ах, чтоб вам пусто было! — Он сердито бросил телефонную трубку, поднялся с места и взволнованно сказал Лян Цзин-чуню: — Ты пока посиди здесь, а я пойду посмотрю, что там произошло!

— Я с тобой! — Лян Цзин-чунь встал, поставил стул на место и вышел вслед за директором. Вскоре они оказались у железной, лестницы, которая вела в мартеновский цех. У входа на большом щите висел плакат, с которого на всех входящих смотрел рабочий, указывая вытянутым пальцем: «А ты выполнил дневную норму?»

В цехе их сразу же оглушил сильный грохот. Слева в ряд стояли огромные мартены, сквозь щели крышек завалочных отверстий вырывались язычки пламени. Казалось, что в цехе все двигалось и грохотало. На их пути то и дело возникали различные препятствия. Если бы не директор, один Лян Цзин-чунь не сумел бы пройти здесь.

— Подожди немного! — предостерегал он внезапно, казалось, ни с того ни с сего, а то брал за руку и говорил: — Лучше пройти вон там!

Лян Цзин-чунь по пути не смог ничего рассмотреть. Только когда они остановились, он разглядел покрытых потом рабочих у мартенов. В цехе и так было очень жарко, но когда пробивали выпускное отверстие, даже в десяти метрах от печи обдавало нестерпимым жаром. А рабочие по нескольку часов находились у печей.

«Да это настоящая линия огня!» — подумал удивленный всем виденным Лян Цзин-чунь.

Когда они подошли к седьмому мартену, потерявшего сознание рабочего уже унесли в медпункт. Несколько рабочих с длинными железными ломами в руках хлопотали у выпускного отверстия. Увидев, что оно до сих пор не пробито, директор нахмурил брови и сердито спросил:

— Кто заделывал?

— Прошлая смена! — ответили в один голос рабочие. С их раскрасневшихся лиц ручьями катился пот. — Никак в толк не возьмем, что они здесь натворили!

Чжао Ли-мин пошел искать начальника смены и технолога, чтобы решить с ними, как быстрее выпустить из печи готовую сталь.

Лян Цзин-чунь стоял довольно далеко от пышущего жаром мартена, но и с его лица непрерывно стекали ручейки пота. Он вытянул руку и притронулся к окружающему мартен металлическому барьеру, но тут же отдернул ее. Внизу, у других мартенов, разливали металл по изложницам, от которых во все стороны разлетались огненные искры. Некоторые изложницы уже были заполнены клокочущим металлом. В канаве лежали ряды остывающих красных слитков. За стеной мартеновского шел прокатный цех, где раскаленные слитки быстро двигались по прокатному стану.

«Да, здесь действительно, куда ни пойдешь, всюду огонь!» — подумал Лян Цзин-чунь: такого красивого и величественного зрелища он никогда еще не видел. Он приблизился к летке; там работали мощные вентиляторы, но и они не могли понизить температуру, и лицо парторга непрерывно обдавало горячим дыханием мартена. Площадка перед печью была довольно узкой, и, чтобы не мешать рабочим, Лян Цзин-чунь снова отошел назад. В это время к выпускному отверстию подбежал раскрасневшийся высокий молодой парень в брезентовой куртке и брюках, с брезентовыми рукавицами на руках, голову его прикрывал брезентовый капюшон, на глазах темные очки. Он взял из рук рабочего лом и принялся им бить в заделанное выпускное отверстие. Получившие, наконец, возможность отдохнуть рабочие отошли в сторону, с одобрением глядя на парня.