— Похоже, что он действительно управится сам.

Во всей повадке молодого человека чувствовались сноровка и умение. Лян Цзин-чунь одобрил его действия.

— Ай-й-я! Вот это мастер! — продолжали хвалить его рабочие.

Внезапно у молодого рабочего загорелась рукавица, но он не обратил на это внимания, продолжая работать. Наконец в желобе показалась тонкая струйка металла, и затем хлынула огненная струя. Только теперь молодой рабочий выпрямился, отложил в сторону металлический прут, поспешно сбросил тлеющую рукавицу и замахал обожженной рукой. Лян Цзин-чунь прикрыл глаза рукой, но и это не помогло. Кто-то тронул его за руку и протянул небольшой деревянный футляр с защитными очками:

— Товарищ секретарь парткома, наденьте очки!

Лян Цзин-чунь обернулся и увидел невысокого улыбающегося человека в белой брезентовой спецовке. От рабочих его отличало только то, что на нем не было темных очков. Он представился Лян Цзин-чуню:

— Меня зовут Хэ Цзы-сюе, я секретарь партбюро мартеновского цеха. Директор завода сказал мне, что вы здесь.

Лян Цзин-чунь взял очки и спросил, показывая на открывающего летку молодого рабочего:

— Кто это такой?

— Это Цинь Дэ-гуй, бригадир, — чувствовалось, что разговор об этом парне доставляет удовольствие Хэ Цзы-сюе, и он сделал особое ударение на последних словах: — Он мастер своего дела, сегодняшнюю плавку выдал всего за семь часов пять минут!

Парторг внимательно посмотрел на Цинь Дэ-гуя и снова задал вопрос:

— Он член партии?

— Да.

А Цинь Дэ-гуй все еще помахивал в воздухе поднятой вверх обожженной рукой и смотрел на желоб. Убедившись, что металл из мартена поступает нормально, он предоставил дальнейшее рабочим этого мартена, а сам отошел в сторонку.

— Ай-й-я! — воскликнул подошедший к нему Хэ Цзы-сюе. — Да у тебя рука обожжена! — и строго добавил: — Ты что же это, раньше не мог сбросить рукавицу?

— Разве в такой горячке заметишь! — Цинь Дэ-гуй действительно только что ощутил боль от ожога. Но он, не обращая внимания на боль, обеспокоенно спросил у технолога: — Ферромарганец добавили?

— Добавили, конечно. В противном случае весь металл пошел бы в брак! — с улыбкой ответил технолог Чэнь Лян-хан. Как только пробили летку, у всех словно камень с сердца свалился.

Лян Цзин-чунь подошел к Цинь Дэ-гую, взял его за влажную от пота руку и сказал:

— Скорее иди в медпункт! Ведь здесь уже все в порядке!

Цинь Дэ-гуй с недоумением посмотрел на незнакомого человека, но Хэ Цзы-сюе тут же объяснил ему, что это новый секретарь парткома завода, и молодой рабочий с благодарностью произнес:

— Металл хорошо льется, товарищ секретарь, и я уже ухожу! — но тут же не удержался и, повернувшись к технологу, снова спросил: — А марку металла изменили?

— Изменили, ведь металл лишний час находился в печи, и количество углерода в нем значительно уменьшилось. Ты уж отправляйся поскорее к врачу, а не разглагольствуй здесь.

— Мы еще никогда не выпускали бракованной стали! — на багровом от жары лице Цинь Дэ-гуя засияла довольная улыбка. Он поспешно ушел.

— Если бы не подоспел на помощь товарищ Цинь, мы еще с полчаса провозились бы с леткой, и металл наверняка получился бы бракованным, — сказал после его ухода технолог Чэнь Лян-Хан.

— Да-а-а, этот брак обошелся бы нам не в один десяток тысяч юаней, — покачал головой бригадир Хэ Цзы-сюе. Он посмотрел на баллоны с кислородом и добавил: — А если прибавить к этому стоимость кислорода и другие расходы, то получилось бы несколько сот тысяч юаней!

— Считай, что даже больше, — сурово произнес Чэнь Лян-хан. Ты еще не принимаешь во внимание потерянное рабочее время. Кроме того, если бы запороли эту плавку, то это нанесло бы большой ущерб производству! — И технолог пошел к печи посмотреть, как идет работа.

— Пойдемте отсюда, товарищ секретарь! — предложил Хэ Цзы-сюе, но Лян Цзин-чунь поспешил вслед за технологом.

— Сейчас все идет нормально? — спросил он у Чэнь Лян-хана.

— Да, — улыбнулся технолог.

— Тогда давайте отойдем в сторонку и поговорим, если это, конечно, не помешает зашей работе, — предложил Лян Цзин-чунь.

— Не помешает, мы сейчас сдаем смену.

— Я только что прибыл к вам и еще ничего не понимаю в заводских делах, — откровенно признался Лян Цзин-чунь. — Поэтому мне придется многому учиться у вас, у рабочих…

Это заявление удивило Чэнь Лян-хана, тем более что от прежнего секретаря партбюро ему никогда не приходилось слышать подобных признаний. Но в словах Лян Цзин-чуня он уловил искренность, понял, что это не просто долг вежливости, и поэтому также откровенно ответил:

— Да мы и сами понимаем это.

— Объясните мне одну вещь, — слегка коснувшись его руки, сказал Лян Цзин-чунь. — В чем же все-таки причина того, что рабочие сначала не могли пробить летку?

Технолог обтер полотенцем лицо, слегка задумался, а затем ответил: