К вечеру они вернулись в Порт-Саид и снова отправились в резиденцию губернатора. Надер предложила Марзуку немного погулять. Скоро шумная, забитая машинами площадь, где сновали солдаты и служащие губернаторской канцелярии, осталась позади. Длинная улица уводила их все дальше в пустоту и тишину. Дома по обеим сторонам улицы казались вымершими. Они зияли темными глазницами окон. Двери их были наглухо закрыты. Казалось, что они покинуты навечно, что в них никогда никто и не жил. Все было окутано мраком, и звенящую тишину не нарушали ни детские крики, ни мяуканье кошки, ни лай собаки. На мостовой валялись клочья газет. Даже окурков не было. Ничто не указывало, что здесь все-таки живут люди. Надер испуганно прошептала:

— Какой ужас!

— Можно подумать, что наступил конец света.

— Нет слов, чтобы выразить то, что я сейчас чувствую.

— Ничего подобного мы еще не переживали, и трудно сразу разобраться в том, что мы сейчас чувствуем.

— Мне так страшно, что я предпочла бы вовсе не родиться!

— А я ощущаю себя свободным! Совершенно свободным от цивилизации, истории…

— Мне кажется, я сейчас сойду с ума!

— Вот-вот мы увидим призраки!

Они подошли к распахнутым дверям кафе. Оно было пусто. На пороге стоял какой-то человек — по-видимому, хозяин. Он был одет в свитер и щегольские брюки. Рядом стояли два официанта. Это было так неожиданно, что хотелось протереть глаза.

— Вероятно, открыли по приказу губернатора.

— Да, конечно.

Надер посмотрела на хозяина, улыбнулась ему, как старому знакомому, и спросила:

— Можно у вас выпить по чашке кофе?

— И кофе, и все что угодно.

Молодые люди сели в дальнем углу террасы, чтобы не видеть мертвой пустоты улицы. Им подали кофе. Первой молчание прервала Надер:

— Насколько мне было хорошо среди солдат, настолько жутко здесь. Это какое-то безумие.

— Солдаты — это понятно. Они рвутся в бой.

— Я не представляю себе, как люди преодолевают страх смерти.

— Дело привычки. И еще нужна глубокая убежденность в величии цели, готовность пожертвовать ради нее жизнью. В этом вся суть.

— Поражение как будто нисколько их не сломило.

— Их вдохновляет благородная цель, вера в будущее. Как нас с тобой.

Надер вдруг побледнела. Она прошла через террасу и исчезла за дверью туалетной комнаты. Когда она вернулась, ее губы улыбались. Марзук курил, глубоко затягиваясь.

— Как раз сегодня я прочел, что глубокие затяжки ведут к раку легких, — заметил он.

— И ты веришь?

— Честно говоря, я довольно критически отношусь к тому, что пишут в газетах.

— А ты уже оправился от разочарования, опять отложив свадьбу?

— Ты, кажется, иронизируешь?

— Ну что ты! Откровенно говоря, я была искренне рада!

— Пойду ополосну руки! — сказал он хмуро.

Он ушел, но быстро вернулся. Волосы его были тщательно причесаны.

— Наводил красоту? — улыбнулась Надер.

— Нет, проклинал время, в которое мы живем!

— Ты стал настоящей звездой экрана!

— Увлечение искусством сейчас — просто дань моде.

— Терпеть не могу философии!

— Я освобожден от воинской повинности, но кто мне мешает уйти добровольцем к палестинским партизанам? — спросил он с горечью.

— Но артист тоже солдат! — улыбаясь возразила Надер.

— Мне кажется, я растоптал в себе все лучшее. Для меня больше нет ничего святого! — продолжал Марзук.

— Но ведь ты хочешь жениться!

— Ты намекаешь на гору, которая родила мышь?

Надер слегка побледнела и поспешила заговорить о другом.

— Как ты думаешь, когда мы вернемся в Каир?

— Перед рассветом.

— Ну так приглашаю тебя позавтракать! — сказала она шутливо.

— Ведь у тебя уже есть двое мужчин, — зло бросил Марзук.

— О да! Один покровитель и один наставник! Но сердце мое пусто, как этот город.

Они направились к выходу. Он многозначительно сказал:

— Я ведь уже почти женатый человек!

— Не говори глупостей! — резко перебила актриса. — Теперь ты мой! Разве ты этого еще не понял?