Шрифт:
чашечкой кофе, она слышала, о чем говорят, и не могла понять ничего.
Она слышала что-то вроде —: «Будем, Жора, применять метод максимума правдоподобия, как ты считаешь?.. или пошлем девочек на примерку?»
А то, например —: «Капитонов! Наши данные несбалансированы; оцени факторные контрасты по всем корнеплодам, а затем проведи дисперсионный анализ!»
«Таблицы смертности кто взял со стола?» —: «Это я, Борис Карлович, у меня вопросы по регрессионной модели —:»
Так у нас говорили; так у нас говорят.
Помню —: «Чем вы там занимаетесь?» —: уже ночью, в постели, спросила у мужа изумленная жена Мухина, и Мухин, помню, ей все объяснил, ничего не скрывая, но не был понят, однако.
Сам он перед своим исчезновением работал над междублочным анализом предпочтений рыбных пельменей в зависимости от веса упаковки и срока годности. Внутриблочный анализ —: с учетом им разработанного факторного эксперимента —: выполнял уже я. В настоящее время все данные переданы Капитонову, но я не уверен, что он подготовит отчет вовремя. Капитон исхалтурился, работа его тяготит; у него чемоданные настроения —: Нина, жена Капитона, приглашена на работу в Москву —: Капитон сыграет роль приложения.
Что касается антропометрических исследований, это тема не моя, ее вел Удальцов по заказу криминалистической лаборатории одного весьма уважающего себя учреждения. Кто-то там писал диссертацию в духе, как я понимаю, идей Ломброзо, хотя на самом деле я в этом ничего не понимаю и не хочу понимать —: с меня довольно и того, что в толстой папке, которой распоряжается Алина, среди множества других фотографий лежал снимок молодого убийцы, чем-то похожего на Мухина в лучшие дни его молодости. Вообще-то у нас не принято интересоваться, чем занимаются другие. Занятый потребительским спросом на рыбные пельмени, я бы, наверное, так и не узнал никогда о существовании индексов пропорций лица и всяких особых точек вроде верхненосовой и субназальной, да и чем озадачен сейчас Удальцов, мне бы даже в самых общих чертах было б неведомо, если бы Алина не захотела Мухина подразнить —: вспоминаю тот эпизод —: она сидит за столом, который напротив моего, а прежде Мухина, и вот она как-то спрашивает —: еще Мухина (не меня): «Константин Андреевич, вам никогда не хотелось убить отчима?» —: «У меня не было отчима (ответил Мухин, с изумлением отрывая от таблицы взгляд). А почему такой странный вопрос?» —: «Это я к тому, что молодой человек очень на вас похож. Он отчима убил». Она показала фотографию молодого человека —: из пачки того диссертанта. Она не могла знать, каким был Мухин в юности; сходство ему показалось надуманным; шутка ему не понравилась. Он спросил —: «Расстояние между глазами измеряете?» —: «В том числе» (сказала Алина).
Кажется, я об этом уже писал. Да, это произошло в тот самый день, когда Мухин, согласно моему позднему прозрению, перестал быть Мухиным, а стал мной. Меня постоянно беспокоят события этого дня, которые, надо признать, лишь с натяжкой можно назвать событиями.
Говоря проще, Удальцов вел еще несколько тем, поэтому не торопил ассистентку Алину, целыми днями елозившую по фотографиям всевозможных преступников обыкновенными линейкой и циркулем.
Иными словами, это не верно, что мы занимаемся ерундой, что никому наши исследования не нужны. Год назад Мухин сам думал так же —: что не нужны, но потом стал думать иначе. Сейчас наше дело переживает расцвет. Мы вошли в моду. Среди наших клиентов медицинские и торговые учреждения, политические объединения, выступающие на выборах в органы власти, пароходство, кондитерская фабрика, птицеводческий комплекс, некоторые комитеты городской администрации, прежде всего комитет по образованию. Наши партнеры —: ведущие агентства по изучению общественного мнения; дипломы, удостоверяющие наши успехи, висят в кабинете у шефа.}}}
{{{ Жена Мухина убеждена, что руки надо мыть в ванной, а посуду на кухне. По части посуды на кухне Мухин не возражал никогда, но в нем все протестовало против ограничений на умывание рук. Он не только не отказывал себе в мытье рук на кухне, но и не желал понимать запрета мыть руки с помощью средства для мойки посуды, тем более когда обычное мыло на кухонной раковине принципиально не предоставлялось. Каково же ему было выказывать себя постоянным нарушителем закона, часто думаю я —: ведь ему попадало.
Жена Мухина, между тем, никогда не теряла надежды исправить супруга.
Одиннадцать лет переделки, перевыделки, перестружки и перековки —: и в результате у нас результат —: практически нулевой.
Будучи Мухиным, не меняю повадок. Вызываю огонь на себя.
Ничего, передюжим!
В конце концов, напоминаю себе, она жена не моя, а жена, если по крупному счету, Константина Мухина, и я не обязан терпеть, или, точнее, обязан, конечно, как Мухин —: терпеть, но не так, как Мухин терпел бы, кабы не был им я, и все же как это Мухин терпел —: одиннадцать лет? — : непостижимо уму.
Я завершил омовение рук, и не в ванной —: на кухне. Более того, я воспользовался тем, что было на раковине —: химическим средством для мойки посуды —: но не мылом, предъявленным в ванной! Хуже того, руки я вытер посудным полотенцем —: и все на глазах жены Мухина!
«Костя» (строго сказала жена, словно так быть и должно, в смысле как раз не должно, ибо я совершил тройное преступление).
В голосе ее я почувствовал тяжесть укора; и тут я не выдержал —:
«Костя? Ты так уверена, что я твой Костя?»
Пауза длилась недолго.
«А кто?»
«Может, сегодня я Костя, не спорю, а вот завтра я —: президент! Или —: сосед, который под нами! Или буфетчица Оля со станции Бугорки! Не можешь представить?»
Зря. Не стоило говорить. Запрещено.
Жена застыла с тарелкой в руках.
«Это юмор такой?» (и я увидел, что она испугалась).
Я замолчал —: проговорился. Нельзя.
«Какая Оля-буфетчица, какой президент?» (лепетала жена).
«Зяблик (Мухин «зябликом» ее всегда называл) —: зяблик, миленький мой, никогда не провоцируй меня на выражение