Шрифт:
Костя опустился на заднее сиденье, осторожно прикрыл дверцу, назвал адрес старухи «улица Кирова, семнадцать» и замолчал. Углубился в подсчеты.
Сколько было денег? Сколько осталось? На что их потратить? Только скорее. И тогда пусть приходит Азнавур и задает вопросы.
– Как поедем? – Женщина обернулась и посмотрела на Костю. На ней была круглая шапочка, отороченная белым мехом. Как у Снегурочки. – Через центр или по кольцу?
– Самая короткая дорога та, которую знаешь, – сформулировал Костя.
– Тогда по кольцу...
– Простите... дурацкий вопрос. Если бы вы нашли много денег, что бы вы сделали?
– Много – это сколько? – уточнила Снегурочка.
– Чемодан.
– Я бы зарыла их в землю. И сама бы уехала.
– Зачем?
– Боялась бы...
– А потом?
– Потом, через год, откопала бы.
– А дальше?
– Дала бы батюшке на храм. У нас очень хороший батюшка. У него семь человек детей. Он так тяжело живет.
– А зачем так много детей?
– Сколько Бог даст.
– Пусть государство поможет. Церковь ведь не отделена от государства.
– А что с того? – Снегурочка обернулась. У нее были густо, по-новогоднему, накрашены глаза. – Мы все оказались брошены государством. Каждый выживает как может.
– А муж у вас есть? – спросил Костя.
– Немножко... – неопределенно ответила Снегурочка, и Костя понял, что она больше рассчитывает на Бога, чем на мужа.
– Здесь под светофор направо, – руководил Костя.
– А вы крещеный? – спросила Снегурочка.
– Нет.
– Это плохо.
– Почему?
– Ангела-хранителя нет. Вы предоставлены самому себе. Вас никто не охраняет.
Костя вдруг подумал: это правда. Его никто не охраняет.
– А в моем возрасте можно креститься? – спросил он.
– В любом можно. Хотите, наш батюшка вас окрестит? – Снегурочка обернулась и посмотрела на Костю новогодними глазами.
– Хочу, – серьезно ответил Костя.
Снегурочка достала из сумки маленькую книжечку величиной с карманный блокнот. Протянула Косте.
– Это молитвенник, – объяснила она. – Тут на последней странице наш адрес и телефон.
– Телефон храма?
– Нет. Телефон нашего православного издательства. Меня Рита зовут. Скажете: позовите Риту.
Костя взял молитвенник. Положил в карман.
– А для себя лично вы что-нибудь хотите? – спросил Костя.
– У меня все есть.
– Ну... У английской королевы тоже все есть, и даже больше, чем у вас. И то ей что-то надо...
– А чего у нее больше? Король? Так он мне и даром не нужен. Королевство? Я без него обойдусь. А остальное у нас одинаково: земля, хлеб, вера...
– Стоп! – скомандовал Костя.
Машина встала. Костя вышел. В кармане лежала начатая пачка. Он отсчитал семь сотенных банкнот и протянул. Почему семь, он не знал. Так получилось. Семь – мистическая цифра. Семь дней – это неделя.
Снегурочка включила свет. Долго смотрела на деньги. Потом спросила:
– Что это?
– Жертвоприношение, – ответил Костя.
– Спаси вас Бог, – просто сказала Снегурочка. – Приходите, если что...
– Можно вопрос? – спросил Костя.
Рита выжидательно смотрела на него.
– Если вы веруете, зачем краситесь?
– Так красивее. Господь не против. Он на такие мелочи внимания не обращает...
Машина весело фыркнула и ушла.
Костя сделал маленькое открытие: «милостыня» – от слова «милость». Сделайте милость... Явите божескую милость... Значит, милость угодна Богу, как творчество, как любовь. Костя посожалел, что у него мало денег. Оказывается, миллион – не так уж много. Это даже мало на самом деле...
– А вы мне снились, – обрадовалась старуха. – И еще знаете что? Битые яйца.
Костя прошел и разделся. Старуха журчала, как весенний ручей:
– Раньше битые яйца снились мне к деньгам. А сейчас – просто к битым яйцам. Я пожарю вам омлет с сыром.
Старуха ушла на кухню.
Костя достал из сумки десять пачек и положил их на середину стола.
Стал ждать.
Старуха вошла с тарелкой. Остановилась. Строго спросила:
– Что это?
– Сто тысяч, – смущенно отозвался Костя. – За дачу. Я покупаю у вас дачу. Вы не против?
– Я против того, чтобы грязные деньги лежали на обеденном столе.