— Вот они, мужчины, — философски вздохнула я. — Его встречают горячим завтраком и ласковым словом, а он ещё жалуется!

— Какая лютая неблагодарность! — сокрушённо качнул головой рыжий. В зелёных глазах блеснули озорные искорки, а в следующий момент… нет, чисто теоретически я бы, наверное, могла увернуться, но зачем?

Мужчина подался ближе, одной рукой за спинку наклонил мой стул, а второй — обхватил меня за талию, рывком притягивая к себе и впиваясь в мои губы жадным поцелуем. Я поначалу даже ответила, но потом поняла, почему стоило увернуться, и принялась выдираться, упираясь ладонями в его плечи.

— Я соскучился, дорогая, — ухмыльнулся рыжий, слегка отстраняясь.

— Лучше жалуйся! — проворчала я. — Ну вот зачем было меня мочить? Рыжий, вроде большой мальчик, должен уже понимать, что мокрая кошка — это совсем не то же самое, что влажная…

— Кто бы сомневался. Надо было с Гремом спорить, где и с кем ты провёл ночь, — прервал моё ворчание ещё более ворчливый голос от лестницы. Я закатила глаза к потолку и уткнулась в тарелку. Лучше я буду жевать, а то такого наговорю! — Можно было хотя бы предупредить, что не появишься?

— Варс, ты сейчас на брюзжащую мамашу похож, — расхохотался Трай, потирая руки при виде своей порции еды, которую как раз в этот момент внесла хозяйка.

— Я и чувствую себя папашей. И очень хочется достать ремень, — проворчал он.

— Да ладно, ты же знаешь, это бесполезно, — примирительно фыркнул рыжий, а усаживавшийся за стол напротив нас альфа замер и вскинул на друга растерянный взгляд.

— Ингвура мне на холку, извини, я не это…

— Варс, садись уже, — поморщился Трай, а я окинула их по очереди озадаченным взглядом. Это вот сейчас что было?

Нет, подозрение у меня появилось, но они ведь не хотят сказать, что это правда? Всё это совершенно не моё дело, но, вспоминая следы от плети на его спине… Они ведь не об этом сейчас? То есть, об этом, но не… Короче, они же не хотят сказать, что вот эти следы на спине ему оставил родной отец?! Мамин хвост! Если это произошло в юности, то что же там такое было, если следы остались до сих пор?!

От этих мыслей у меня даже аппетит почти пропал. Нет, меня в принципе сложно смутить ранами и травмами, но в голове всё-таки не укладывалось, что отец мог избить сынадо такой степени, чтобы у него спина на всю жизнь осталась в отметинах. Ладно, сгоряча по заднице, мне самой порой прилетало в особенно запущенных случаях, но вот так?! Чему можно научить, избив до такого состояния, или за какой такой проступок наказать? Причём мне не столько было жалко рыжика, — он, в конце концов, взрослый уже мужик, да и не выглядит особенно травмированным (Варс, кстати, своей нервозностью гораздо сильнее похож на человека со сложным прошлым), — сколько стало жутко: это куда же мы сейчас Лебедяну везём?!

Оставалось надеяться, что или я всё не так поняла, и детство тут не причём, или это был отдельный псих, а остальные нормальные. В конце концов, если бы подобное было нормой, уж слухи бы непременно поползли. Про волков же рассказывали много всяких гадостей, но о подобной жестокости я не слышала. Да и беспокойство Чёрного Когтя косвенно подтверждало неординарность подобной ситуации.

Рассказывать о собственных предположениях я, разумеется, никому не стала. Леде и так страшно, если я начну её ещё и такими историями запугивать, легче никому не станет. К тому же, предположения эти весьма спорные. А выяснять точно… Подозреваю, если спросить напрямую, Трай так же спокойно и прямо ответит правду, но всё равно не хотелось лезть в чужую душу. Но оставлять Лебедяну там в одиночестве я окончательно передумала.

Объяснять своему потрясающе невнимательному другу (уж на запахи-то можно было ориентироваться), что ночь его прошла за полезной деятельностью, рыжий почему-то не стал; наоборот, ещё некоторое время острил на эту тему. А я опять же не стала вмешиваться, наблюдая со стороны. В конце концов, это их дело.

Вскоре за Варсом начали подтягиваться и остальные, да и помимо нашей компании появились желающие позавтракать, так что хозяин, извинившись, ушёл помогать жене. Общий завтрак и сборы много времени не заняли, лошади к моменту отправления ожидали на дворе под навесом, почищенные и явно довольные жизнью. В общем, расставались мы с «Приютом комедианта» полностью довольные друг другом: наш отряд — отдыхом, хозяин постоялого двора — весьма щедрой платой.

Девочек я заранее предупредила сохранять бдительность и быть внимательными: три совпавших предупреждения, включая результаты ночной разведки рыжика, не располагали к расслабленности. Но почти до самого вечера ничего не происходило, если не считать всё того же монотонного серого дождя, то ослабевающего до невнятной мороси, то выплёскивающего на нас настоящие ливневые заряды. До населённого пункта, запланированного мной в качестве стоянки (идею отдыха на свежем воздухе я решила отложить на обратный путь), оставалось чуть меньше двух часов, когда Вешнелея, приподнявшись в стременах и найдя меня взглядом, встревоженно сообщила: