Шрифт:
«Вот это задница, начало неплохое!»
Виктор обернулся, пытаясь обнаружить источник звука. Рядом с ним садились очень редко, и сегодня еще никто не добрался до галерки. Любители халявы оккупировали первый ряд, а дальше все рассаживались без предрассудков. Быстро поняли, что к галерочным у преподавателей особый подход – вечно шпыняют и заставляют отвечать на каверзные вопросы. Вик сидел позади всех намеренно, а вопросы никогда не ставили его в тупик.
«О, цып-цып, интересно, сколько за минет? Маша? Ой, ну, кто б сомневался, с таким размером груди, что ты Маша?»
Вот ведь напасть, кто же позволяет себе такое в аудитории?! Вик снова огляделся, но рядом все еще никого не было. Галлюцинации, что ли? Заработался, нагрузил себя сверх меры, и вот результат.
«Куда бы сесть? Идиот, идиот, еще идиот, о-о-о, какая улыбка, прямо беги-подальше-я-тупой… идиот, идиот. На галерку что ли сесть? Нет, там зубрила, будет шелестеть книжками всю дорогу. Вот! Отличное место!»
Пока Виктор вертел головой, его взгляд сфокусировался на Гришеньке самостоятельно. Поведение, походка, движения головы – все сходилось к тому, что источником звуков должен быть именно протеже деканши. Одна беда – тот шел молча, ни с кем не здороваясь.
«Хорошо бы обошлось без энтузиастов»
– Опаньки! Свежая кровь? – в аудиторию влетел ураган, временно принявший облик Игорька. Парень походя жал руки, отвешивал комплименты, улыбался, подмигивал – словом, вел себя, как ведущий ток-шоу.
«Приплыли. Какого лешего ты делаешь на мехмате, блядина?»
Виктор понял, что уже несколько минут наблюдает за происходящим, не отрываясь. Словно сериал. С одной стороны, его беспокоила странная возможность слышать чужие мысли, но с другой всё это могло оказаться простой игрой воображения. Виктор и раньше представлял себе, о чем могли бы думать одногруппники. В конце концов, лег он в три часа ночи, заканчивая последнее эссе по философии за две штуки для Машеньки.
– Как звать? Какими судьбами? – Игорек приземлился на столешницу, прямо рядом с новеньким.
«Твое-то какое дело? Здороваться папка не научил?»
– Григорий, – басом отозвался парень и раскрыл перед собой учебник по матану. Впился взглядом, делая вид, что читает.
«Иди своей дорогой, ради бога! Не лезь ко мне! Отвяжись!»
Голос, который слышал в своей голове Вик, был на тон выше, и в нем проскальзывали умоляющие нотки, которые было невозможно представить у реального Григория.
– Гога, значит! – весело заключил Игорек.
– Сам ты Гога, – прорычал новенький, захлопнул книжку и посмотрел прямо в глаза живому ураганчику. – Для тебя я Григорий Степанович.
– Эй-эй, полегче, – улыбнулся Игорь, но на всякий случай слез со столешницы и отступил на шаг. Видать, серьезно Гога на него посмотрел.
– Просто не лезь ко мне. И никаких проблем не будет.
«И шило из задницы вытащи»
Федор Сергеевич, аспирант в запоминающихся очках для больных астигматизмом близоруких книголюбов, вошел в аудиторию, резко понизив градус конфликта. Игорь сел подальше от новенького, а тот переключил внимание на преподавателя.
«Слава яйцам, теперь бы первую неделю пережить»
Виктор, записывая за Федором Сергеевичем тему семинара, гадал, насколько происходящее связано с его воображением, а насколько соответствует действительности. Было очень похоже, что эти громкие мысли, которые разбрызгивал вокруг себя Гришенька, слышал только староста, а все остальные жили себя своей обычной жизнью.
Вик не верил в бога, Санта-Клауса, зубных фей и совпадения. Поэтому для него было важно узнать причину, достоверность и условия повторяемости эксперимента. Пока шел семинар, он пытался усилием воли проникнуть в голову Григория, но никаких успехов не добился.
Вырисовывалась глупая теория о том, что на семинаре по матану Гога не думал, но она была далека от реальности, поскольку новенький старательно конспектировал за Федором Сергеевичем и даже задал ему вопрос по существу. Если бы не напасть в виде сверхъестественной способности, Виктор сейчас мог бы вздохнуть спокойно. На бездаря и кутилу Гришенька пока не тянул, исправно вылезая из категории «пожизненных остолопов» куда-то в область «тихого середнячка» в типологии, лично изобретенной Виком в старшей школе.
«Задница-то прямо изумительная!»
Виктор обернулся к Грише и проследил, куда тот мог бы сейчас смотреть. По всему выходило, что объектом его внимания стала пятая точка Михаила на первом ряду. На Мише были модные джинсы, и как раз сейчас он изящно перегнулся через столешницу, чтобы передать ручку забывчивому аспиранту. Семинар закончился, и Федор Сергеевич решил отметить присутствующих. Очень вовремя, конечно, но лучше поздно, чем никогда.
«Так, сосредоточься, думай о задаче, думай о задаче…»