— Ревновать? Ни в коем случае. Просто я кажусь себе обманутой.

Он хотел возразить, но ему помешало неожиданное появление отца Флоры.

— Ну, детки, как идут приготовления к свадьбе?

— Думаю, ваша дочь лучше ответит на этот вопрос, сеньор. Я дал ей карт-бланш.

— Тем лучше. Женщины восхитительны, когда хлопочут об организации празднеств. — Он обратился к дочери: — Могу я наедине поболтать с твоим будущим мужем?

— Он в твоем распоряжении. — Повернувшись, она добавила: — Долго ты с ним не выдержишь…

Флора убежала, Мендоса весело заметил:

— Вылитая мать… — И он взял будущего зятя под руку. — Могу я поговорить с вами с глазу на глаз? Пойдемте. В моем кабинете нам будет спокойнее.

Марсело первым вошел в просторную комнату, стены которой были обшиты резными деревянными панелями. Закрыв дверь, он подошел к маленькому деревянному ящичку, приподнял крышку, взял сигару, не забыв предложить Рикардо.

— Устраивайтесь, пожалуйста. Сигарный ножик и спички вы найдете на угловом столике.

Мендоса выбрал себе «Лондон», с видом знатока понюхал сигару, снял обертку, скомкал и положил рядом.

— Ну, друг мой, как вы себя чувствуете? Я имею в виду ваш брак, конечно.

— Флора, кажется, счастлива. Все складывается так, как она хотела.

Марсело посмотрел ему прямо в глаза:

— Остается чуть больше десяти дней, чтобы передумать.

— Передумать? Но зачем?

Мендоса затянулся сигарой, немного подержал дым в горле, прежде чем выпустить его.

— Могу я спросить вас как мужчина мужчину? Забудьте, если сумеете, что перед вами отец будущей жены, и ответьте мне искренне, без уверток. Сможете?

— Постараюсь, сеньор.

— Есть ли у вас другая женщина? Рикардо изумленно взглянул на Мендосу:

— Другая женщина?

— Вы меня хорошо слышали.

— Ответ: нет, сто раз нет.

— Не обижайтесь на мою бестактность. Если я и позволил себе задать такой вопрос, то лишь потому, что мало знаю вас. Я чувствую, что вы держитесь на расстоянии, и мне кажется, что-то произошло, но не могу определить.

Рикардо машинально поднес руку к голове, будто собираясь пригладить волосы.

— Если вы хотите знать о моих чувствах к Флоре, то сразу же могу успокоить вас. Они те же, что и в первый день.

— В таком случае я задам вам вопрос по-иному: вы счастливы?

Что-то явно ускользало от Рикардо. . — Да, счастлив. Насколько это возможно.

— Вы уверены в этом?

— Простите, сеньор, признаюсь, я не совсем понимаю, чего вы добиваетесь.

— Сейчас скажу. Мне уже стукнуло шестьдесят. Я прошел огонь и воду. Почти как ваш дедушка. Я познал пропасти и вершины, удачи и неудачи. Не думайте, что я всю жизнь курил сигары, комфортабельно устроившись на этом итальянском диване, стоившем мне бешеных денег; почему это люди тратят столько денег на свою задницу? Но к делу… Я путешествовал. Я жил, и главное, я действительно прожил жизнь. Это обогатило меня самого… духовно. Вам понятно?

— Мне кажется…

— Для одних прожить по-настоящему — это значит быть значимым. Для других — это быть и началом, и концом чего-то. Хотя бы один день, один час… Я жил для и во имя кого-то другого.

Мендоса какое-то время смотрел на Рикардо, оценивая его реакцию, потом продолжил:

— Рискуя ошибиться, скажу, что вас это не касается, я наблюдаю за вами несколько месяцев. Вы определенно близки моей дочери: слушаетесь ее, как муж прислушивается к жене. Я не открою вам секрета, сказав, что мы всегда находимся по эту сторону их желаний.

Вы уважаете Флору. Она этого заслуживает. Только вот что: вы не любите ее.

Эта фраза будущего тестя поразила Рикардо. Мысль, что Мендоса решил проверить его, пронзила мозг Рикардо, но тут же он со всей очевидностью понял: Марсело из тех людей, которые видят других насквозь.

— Полагаете ли вы, что любовь, о которой говорится в сказках, необходима в браке? Существуют ведь и другие связи. Привязанность, нежность, можно добавить дружбу. Поскольку вы упомянули об уважении, это чувство тоже можно приплюсовать. Могу вас уверить, Флора не будет несчастна.

— Но она не будет счастлива. И знаете почему? Потому что вы сами не будете счастливы. Доверьтесь моему скромному опыту. Ни одно человеческое существо не может прожить, не встретив когда-нибудь то, что обычно называют большой любовью. Любовью с большой буквы. Это грандиозно. Несоразмерно. Кое-кто может сказать, что я путаю любовь и страсть. Возможно, доля правды в этом есть. Но когда приходит такая любовь, это апокалипсис. Повседневная жизнь нарушается. Границы стираются. Вот чего я боюсь.