– Смотрите, Анатолий, силлогизм состоит из двух посылок и вывода. Например, млекопитающие выкармливают детенышей молоком – первая посылка. Кошка выкармливает детенышей молоком – вторая посылка. Вывод: кошка – млекопитающее.

Толик надолго задумывался, а потом спрашивал:

– Куда смотреть-то?

Дальше прапорщик либо впадал в блаженную полудрему, в которой веками пребывает породивший его народ, либо переводил разговор на бытовые темы. И тут уж я решительно не мог следить за его мыслью. Без всякого повода Толик говорил вдруг:

– Эти вот, которые в суде, как они?

– Кто? – спрашивал я. – Приставы?

– Приставы, да! Это ж блядь пиздец!

Я пытался уточнить, что он имеет в виду, и заодно просил его без нужды не ругаться матом. А прапорщик продолжал:

– Ну, это ж совсем совести надо не иметь, чтобы быть приставом. Это ж как фашисты или полицаи. Они ж все такое где-то как-то…»

Мы сидели на дерновой скамье. Над нашими головами цвела удивительная махровая сирень, я наклонял ветку, отыскивал цветок о пяти лепестках, по детской привычке отправлял его в рот и не мог придумать желания, которое хотелось бы загадать. У меня не было желаний. Я спрашивал:

– Что, по-вашему, значит слово «пристав»?

– Ну, полицай, жандарм…

– Это все разные вещи. Пристав, Анатолий, это, как нетрудно предположить, человек приставленный к суду, чтобы выполнять решения суда. Решения суда выполнять нужно, как по-вашему?

– Ну, – Толик улыбался как человек, посвященный в некую тайну, – это смотря по тому, какие решения. И потом, кто же станет исполнять твои решения, если ты пристав?

Рассуждения его были так несуразны, беседа о судебных приставах была так беспричинна, что я предпочитал замять этот разговор и вернуться к теме млекопитающей кошки:

– Давайте, Анатолий, попробуем. Млекопитающие выкармливают детенышей молоком. Еж выкармливает детенышей молоком. Следовательно?..

– Разве еж молоком?

– Конечно.

– А я вот думаю, – глаз прапорщика загорался озорным огоньком. – Как они ну это? Как сказать-то, чтоб не матом? – Толик делал неприличный жест и издавал губами неприличный звук, похожий на хлопок пробки от шампанского.

– Совокупляются?

– Точно! – прапорщик искренне радовался моему словарному запасу. – Как же они это? Колюче же!

На этой дерновой скамье так нам и не удалось составить ни одного силлогизма, и я забросил бы логику, если бы однажды проходивший мимо Банько не дал мне дельный совет. В полушутку Банько посоветовал соединить занятия логикой с занятиями фехтованием. И каково же было мое удивление, когда это помогло. Толик разучивал трехходовые фехтовальные комбинации и одновременно затверживал силлогизмы. Млекопитающие выкармливают детенышей молоком – два шага вперед. Кошка выкармливает детенышей молоком – показать укол. Кошка млекопитающее – выпад.

Кто уж у нас только не выкармливал детенышей молоком: и собаки и волки, и слоны, и дельфины – Толик уверенно записал их всех в млекопитающие, прежде чем я решился усложнить задачу.

– Альбатрос! – сказал я.

– Млекопитающие выкармливают детенышей молоком, – Толик сделал идеальные два шага вперед. – Альбатрос… Что? А как это? – Толик остановился и опустил рапиру. – Альбатрос же не выкармливает это где-то как-то…

– Ну! – подбадривал я моего мыслителя.

– Альбатрос выкармливает детенышей рыбой, – с этими словами прапорщик показал укол, но крайне растерянно.

– Следовательно? – подбадривал я.

– Он что, не млекопитающее, что ли? – прапорщик сделал выпад и промахнулся мимо сосны.

– Альбатрос это вообще-то птица, если что! – я засмеялся.

А прапорщик тоже улыбался в ответ, срубал рапирой головки первых одуванчиков и впервые, кажется, испытывал от процесса мышления радость.

Неделю спустя прапорщик уже щелкал силлогизмы как орешки, с высокой точностью поражая при этом сосну. Рыбы дышат жабрами. Акула дышит жабрами. Акула – рыба.

Некоторую сложность вызывали у него только профессиональные и политические умозаключения. Однажды я задал ему задачку, которую бедняга разрешить затруднился. Я сказал:

– Милиция защищает граждан – первая посылка. Преступники – тоже граждане. Следовательно?

Толик остановился, и привычного укола сосна не получила.

– Как это? Милиция защищает преступников, что ли? – Он помолчал минуту и вывернулся из логической моей западни, улыбаясь. – Хотя да, где-то как-то… Многие защищают за откат…