Он схватил Таньку на ходу в охапку и зажал между коленями.

– В конце концов, имею я право остаться наедине с любимой женщиной?

– Имеешь, имеешь, - быстро согласилась Таня.
– Только мне так очень неудобно. Дай мне сесть по-человечески.

Нет, она никогда ничему не научится! Виктор со вздохом выпустил ее и безразлично спросил:

– Ну, как тебе Георгий? Не показался?

– Почему не показался? Даже очень!
– оживленно отозвалась Таня.
– Элегантный, галантный, просто удивительно, что вы с ним дружите, - такие разные! Но Нина ему совершенно не подходит, вот ни чуточки!

Виктор иронически прищурился.

– Ох, и умна! Разные, одинаковые... Что ты в этом смыслишь? И почему же она ему не подходит? Они как раз замечательная, прекрасная, редкая пара! Герка сильно телепатнул, вычислив Нинку в толпе.

– Что значит "пара"?
– возмутилась Таня.
– Как пара туфель, что ли? А любовь?

– Ну, наконец-то мы с тобой добрались до любви! Я давно ждал, когда ты о ней все-таки вспомнишь. Перпетуум-мобиле каждой девицы... Чтоб ты поняла, родная, ни любовь, ни материальный расчет к добровольному соединению двух людей не имеют ни малейшего отношения! И никакой роли здесь не играют! Важно и нужно лишь одно: чтобы была пара. Все остальное по фигу! Да, если тебе угодно, пара туфель: правая и левая. И два сапога - пара! Слыхала? Чтобы у них обязательно был одинаковый фасон и размер. Чтобы их выпустила из одного и того же материала одна и та же фабрика и чтобы они лежали в одной коробке. И во всем соответствовали друг другу, подходили по всем параметрам, по вкусу, цвету и запаху.

Он внимательно взглянул на Таню.

– Вот это и есть пресловутая гармония взглядов, привычек и принципов, а не твоя обслюнявленная графоманскими стишатами и дилетантскими песенками любовь. Захватанная миллионами грязных пальцев. На рождение пары не влияют ни деньги, ни собственные машины, ни чувства. Просто пара - и все! И ничего больше! Ты двигай своей бестолковкой, шевели! Природу не наблюдаешь? А там, как известно, "утки все парами и с волной волна". Самый простой и естественный процесс. Я бы сказал, примитивный. И Герка со своей милашкой очень друг другу подходят, связанные уже одной ниточкой или веревочкой, шут ее знает...

– Ты все чересчур упрощаешь, - не слишком уверенно сказала Таня.
– И почему бы тебе не поучиться у приятеля вежливости? Ты ведь даже не умеешь нормально разговаривать с женщиной!

Крашенинников положил ноги на спинку соседнего стула и допил оставшуюся водку.

– Никогда и ни у кого не собираюсь ничему учиться!
– отчеканил он.
– Полюбите нас черненькими... Пойди-ка сюда! Я соскучился по тебе, Танька!

– Не пойду!
– закапризничала Таня.
– Сначала нужно выяснить, пара мы с тобой или нет!

– Ну и как ты будешь это выяснять, умница-разумница?
– Виктор полюбовался синеватой антенкой дыма, медленно поднимающегося к потолку.
– И как долго? А что ты будешь делать, если обнаружишь ненароком, что мы все-таки не пара?

– Пока не знаю, - заявила Танька.
– Ни того, ни другого, ни третьего! Но это не имеет никакого значения.

– Как мало ты знаешь...
– Виктор задумчиво погладил ладонью синий дымок.
– Просто ни хрена... А что вообще, по-твоему, имеет значение? Боюсь, что до этого ты тоже пока еще не додумалась.

Таня ничего не ответила, вдруг притихнув и печально опустив подбородок на руки. Виктор бросил на нее беглый взгляд. Смешная, беззащитная, глупая сыроежка осенняя...

– Ты сидишь, как Аленушка у пруда... О чем ты сейчас думаешь?

– О тебе, Витя, - неожиданно сказала Таня.
– О тебе я могу думать?

– Да что ты говоришь?
– Виктор с интересом повернулся к ней, резко крутнувшись на стуле и едва не опрокинув его вместе с собой.
– И что ты обо мне надумала?

Таня еле сдержалась от смеха.

– "Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места?" - радостно закричала она.
– Витька, ты сейчас упадешь!

Виктор тоже засмеялся и вдруг с тоской осознал, что не знает, как ему себя вести и что делать... Что теперь он, здоровый мужик и порядочный балбес, жутко, просто панически боится ее, страшится до нее дотронуться и снова ненароком повредить ей, маленькой и нежной, что-то опять сломать и нарушить в слабом и нестойком, ранимом существе, в этом худеньком теле... Он вообще не умеет с ней обращаться. Вариант непросчитанный.

Как свободно и легко было ему всегда с его девками, не доставляющими ни забот, ни хлопот, ни большого удовольствия... Если уж честно. Разбитные, шумные, веселые, они запросто входили в самые разнообразные компании и подошли бы любому и каждому. И ни одна из них ему бы не подошла. Никогда, ни за что. Ни за какие коврижки!

– "Знать не можешь доли своей", - промурлыкал Виктор.

– Это не факт, - передразнила его Таня и глянула своими странными, одновременно веселыми и грустными глазами. Она одна умела так смотреть.
– А если обратиться к гадалке?