Минут через пять его тройка рассыпалась. Теперь каждый выполнял свою задачу по прикрытию один. Вскоре, справа от него, резанула очередь, метрах в пятистах. Послышались крики, стоны и злые очереди в ответ. В то же мгновение на него, в лоб, выбежала группа человек из восьми. Он дал очередь по линии груди. Трое упали, остальные ответили огнём, вокруг засвистели пули, сбивая желтые листья и ветки. Переведя на одиночные и резко высунувшись, он стал стрелять, не давая противнику приблизиться. Главное было сдержать их продвижение. По тайге вокруг шла стрельба. Один из нападавших, пытаясь обойти его стороной, метрах в ста лёг лицом в мох навсегда, получив пулю в висок. Нападающие пошли перебежками, по очереди ведя по нему стрельбу и не давая высунуться. Сашка отложил автомат и, перезарядив пустой ТТ, стал бить на слух. На его третий выстрел всё стихло, он высунулся, увидел отползающего, рука которого, зажимавшая шею, была в крови, и, соблюдая меры предосторожности, двинулся вперёд. Где-то был ещё один или двое чужих. Оказалось – один. Высунувшись из-за ствола сосны и увидев его, Сашку, подростка с пистолетом, мужик опешил. Выстрелом Сашка пробил ему плечо, тот выронил автомат и согнулся. Метров с пятнадцати Сашка добил раненого в шею (тот заходился в предсмертных судорогах и изо рта начинала идти пена), добил, чтобы не мучился. Он подошёл вплотную к смотрящему на него исподлобья мужику. Это был уголовный. И большого полёта, весь в наколках.

– Откуда прибыли?- спросил Сашка.

– Есть с 'крыток', есть наёмные, есть гражданские, всякие,- ответил мужик.

– Сам?

– Москва.

– В тайге впервые?

– Да нет.

– Где ещё был?

– В Саянах был. Под Читой был.

– "Забой" чей?

– Не знаю.

– И заказывал кто – не знаешь?

– Бог их ведает,- в нагло улыбающихся глазах мужика играла улыбка человека, видавшего в своей жизни всё, и смерть в том числе, ему приходилось умирать самому и убивать других. Это был убийца. Как потом выяснилось, Сашку интуиция не подвела.

– Или Аллах,- констатировал Сашка и разрядил в мужика ТТ. Озираясь, он собрал оружие, патроны и прикопал, оттащив метров на сто. После этого медленно, вслушиваясь в наступившую тишину, пошёл на север. Плутон, бывший всё это время неподалёку, вышел к нему, лизнул руку и, виляя хвостом, побежал рядом.

– Слава-те, Господи,- сказал голос из темноты, когда Сашка приблизился, – не задело?

– Нет. Пронесло,- ответил он,- как вы?

К Чухонцу-бугру далеко за полночь собрались семеро. Пряча огоньки папирос, курили, тихо переговариваясь. Из прикрытия вернулись все пятеро и лишь один – с пробитой левой рукой – раздробило кость. По общему подсчету завалили в прикрытии сорок три человека, кинувшихся за ними в погоню.

– Саш!- один из мужиков начал обсуждение,- так выходит, что в лагере мы столько же положили, не меньше. Осталось где-то десятка полтора. Они либо уже скрылись, либо готовятся. Брюхатого этого среди преследовавших не было. Его бы живым, курву, взять, в крайнем случае, пометить, чтобы потом отыскать. Так думаю, они на Арку путь держат.

– Похоже,- Сашка присел на корточки,- тебя как величать?

– Патон.

В среде стрелков все называли друг друга на ты и по именам или псевдонимам. Обращение же к Сашке одного из них на "ты" и САШ, значило, что он принят в лигу стрелков, хоть и заочно, но принят бесповоротно. Он вместе с ними хлебнул крови и пролил чужую, их связывала теперь крепкая нить совершённых убийств.

– Я предлагаю поступить так,- Сашка прикурил,- вот мы с тобой, Патон, погоним в перехват, на Арку. Остальные тут парами делают разведку. Соберите "мертвый посев", тщательно обыщите, до мелочей. Нашего заберите и снесите к Бусу на заимку. Тройка должна остаться тут обязательно. Нас, если до морозов и снега не возвратимся, не ждите, мы двинем на Магадан. Там проще затеряться и добираться опять же легче. Так поступим мы в том случае, если придётся до Охотска идти.

– Логично,- высказался раненый в левую руку,- годится. Я тоже тут останусь. Левая хоть и не помощница, но не беда. Я сниму с их пальчиков отпечатки. С наколок рисунки сделаю, я рисую хорошо, что-то мне говорит о том, что нечисто тут. Столько уголовных с автоматами мне видеть в жизни не доводилось.

– Это точно,- поддержали его остальные.

– Считаем принятым?- спросил Сашка.

– Годится,- был ответ стрелков.

Ничего больше не говоря, мужики достали свои харчи и, выделив с общей скидки две трети, отдали Патону. Тот упаковал в вещмешок. Один из стрелков подошёл к Сане и протянул патроны к ТТ.

– Спасибо,- поблагодарил Сашка. У тех, кого он убил, пистолетов ТТ не было.

Километрах в двадцати от Арки, спустившись с перевала, Сашка и Патон залегли в засаде, отмахав двести лесных километров за трое суток.

– Саня, ты поспи,- Патон подложил рюкзак и сел, подставляя спину для опоры,- а то глаза у тебя уже не видят. Часа через два стемнеет, я тоже лягу. Они ночью не пойдут. Мы их на сутки, а то и больше, нагрели. Давай жуй и спи.

– Надо бы в посёлок да осведомиться.

– Следующей ночью я схожу.

– Надо у больницы смотреть,- засыпая, не прожевав сухарь, сказал Сашка.

– Да знаю. Спи. Сам замучился и меня загнал тоже. Куда торопились. Вот мёрзни сейчас. Ночью уже до минус десяти давит,- звучал голос Патона где-то далеко и всё тише.

Сашка действительно уморился. В погоне они позволяли четыре самых тёплых, дневных часа на сон, остальное время беспрерывно шли. Они, безусловно, опередили чужих, но только в случае, если те рванули на Арку. Следующий день прошёл в ожидании, но так ничего и не произошло. Ночью Патон сходил в Арку. Вернувшись, он сказал, отдуваясь:

– Саня, рвём когти.

– Что, "штопка"?

– Ещё какая,- Патон чертыхнулся, матерясь в полголоса,- вертушку помнишь, что западнее нас прошла трое суток назад?