– Пошли! – грубо дёрнул управляющий.

– Хрю-хрю! – недовольно ругнулся кабанчик и в сердцах плюнул: – Хозяин ты редкостная свинья.

Заместитель был вегетарианцем и не переваривал свиней: возможно из-за веры, или просто так; он усмехнулся, хотя как и кабанчик думал: управляющий действительно редкостная свинья.

– Только никаких гонок на поездах, - буркнул управляющий.

– Само собой, - пообещал заместитель.
– Один из составов тронется с часовым опозданием.

– Как же вы будете выкручиваться, ведь в каждой шкуре обывателя притаился дух постоянного соревнования? – спросил управляющий. – Потом для многих пассажиров время – деньги.

– Во-первых, я спутал нумерацию вагонов, а кто не успел, тот опоздал. Во-вторых, пассажиры стоячего поезда поучаствуют в лотереи. Безделушки в обмен на молчание. В-третьих, найду стрелочника. Ну а в-четвёртых… - Заместитель призадумался.

– Пустите дело на самотёк?

– М-м-м, скорее да, чем нет.

Управляющий хотел одобрительно кивнуть, но кабанчик, учуяв новый коллекционный запах, резко дёрнул в сторону. Пополнив коллекцию новым ароматом «пяточёк» довольно икнул.

Из двенадцатого вагона, который находился между пятым и восьмым, (а тринадцатого из-за суеверия не было вовсе), вышли двое: строгий мужчина и миловидная женщина. Увидев управляющего, двое, которые только что вышли, вытянулись в струнку.

– Всё в порядке!
– доложил мужчина. – Можете запускать пассажиров!

– Ну а вы, что молчите? – обращаясь к женщине, спросил управляющий.

– Она глухонемая! – снова доложил мужчина. – Но специалистка высшей квалификации.

– Замужем? – зачем-то вставил заместитель.

– Я её муж, - отрезал мужчина и, чтобы избежать дальнейших вопросов, добавил: - Это мой третий брак, первая жена была артисткой разговорного жанра, вторая…

– Можете идти, - сказал управляющий.

– До свидания!
– вдруг сказала женщина.

Управляющий сморщился; заместитель как всегда усмехнулся.

– Извините, - смутился мужчина, – это единственное слово, которое она произносит вслух.

Женщина явно хотела что-то добавить, но, к счастью мужа, не успела. Мужчина закрыл её рот рукой и, несмотря на сопротивления, потащил прочь.

– Кх-кх-кх, - управляющий откашлялся. – На чём я остановился?

– Пора запускать пассажиров, - подсказал заместитель. – Время.

– Насколько я помню: первыми идут спецкоры, следом фотокоры, затем сексменьшинства, потом многодетные семьи и замыкают все остальные.

– Точно, как в аптеке, - угождал заместитель. – Только вот сексменьшинства…

– Что ещё?

– Просили из-за малочисленности пустить их вперёд.

– Письменно просили или устно?

– И так и сяк…

– Запускай!
– закруглил фразу управляющий.

Тучи покрыли небо в несколько рядов, оставив солнце восседать на невидимой галёрке, поэтому заместитель из всех приготовленных отмашек выбрал самую надёжную – сигнальную ракетницу. Но огнестрельное оружие не являлось его стихией. Управляющий, естественно, отстранился. Лишь кабанчик, предвкушая вкусный запах выстрела, держал «пятачок» по ветру. Бабахнул заряд. Волнение спутало заместителю все карты, в данном случае мысли (в голове мелькали сплошные пятёрки и шестёрки); он сначала нажал на «собачку», а затем прицелился. Возможно поэтому, прожигая хмурый день шипящей звездочкой, заряд полетел по замысловатой траектории и упёрся в бурлящую толпу, ранив не к месту пассажира тринадцатого, нереального вагона.

Безвозмездное путешествие началось.

Фотокоры, расталкивая спецкоров, ворвались на перрон первыми, щёлкая на ходу долгожданных пассажиров. Спецкоры не отставали от коллег и с ходу интервьюировали самых любопытных, засыпая их, как у себя дома, банальными вопросами. Как и всегда, в местах массового скопления, появились коммивояжеры и мелкие воришки. Первые, предлагали вступить с ними в товарно-денежные отношения, так сказать: мы вам товар, вы нам деньги. Вторые – наоборот, ничего не предлагали. Просто в отношении чужих карманов, воришки проявляли завидный интерес. Украв деньги, затем меняли их на товар. Нацменьшинства (были и такие), оказавшись в меньшинстве, выказывали сексменьшинствам показное фи. Многодетные семьи держались особняком: то ли из-за жесткой вертикали власти, то ли из-за многолетнего деревенского воспитания, что, впрочем, одно и то же. Когда дело дошло до всех остальных, перрон полностью заполнился, и началась карусель. Кто-то искал первый вагон, кто-то последний; одним нужен был пятый, другим десятый. Первыми взбунтовались нацменьшинства, отказавшись, садится в «чёрный» поезд. При наличии, естественно, «белого». К ним тут же подключились сексменьшинства. Как потом выяснилось, их цинично разделили на «черных» и «белых». Управляющего заочно (за глаза) подвергли жесточайшей трёпки. Тут как тут оказался заместитель, совсем рядом фотокоры и спецкоры.

– Спокойно, спокойно, - вытягивал заместитель. – Здесь нет никакой проблемы.

– Это дискриминация! – закричала смуглая дама. – Сажать меня в «чёрный» поезд, когда есть «белый».

– Поезда одинаковые, - парировал заместитель.
– По расписанию отправляются в одно и то же врёмя. Но если вы настаиваете?

– Да! – взвизгнула смуглянка. – Мы настаиваем!

– Милейший дядя, нам по-барабану, в каком поезде наслаждаться жизнью, но есть одно условие. Мы хотели бы это делать совместным образом, – делегат от сексменьшинств засмеялся.
– Хи-хи. Так что соединяйте неразлучных…

– Я же говорил: здесь нет никакой проблемы, - успокоил заместитель, – меняемся билетами.

Заместитель уже собирался от надоедливых пассажиров смыться, как вдруг дорогу ему пересёк молодой фермер, который вёл себя как мокрая курица.

– Вы здесь главный? – спросил он.

– Нет, я помощник.
– Заместитель насторожился.
– А-а-а, в чём собственно дело?

– Какой-то разгильдяй стрелял в меня из ракетницы, и… - фермер ткнул себя в грудь.

– Ранил? – удивился заместитель.