— Я не знаю, как пишутся, — отвечает ей Капитонов, сторонясь толчеи возле входа (только ближе к дверям повышается степень порядка входящих). — А ты знаешь? Он ведь тоже не знал, он ведь все-таки не писатель, не писатель-фантаст, он мог думать, что можно и так, правда, Марина?

Ему кажется, он успокаивает.

Марина спрашивает:

— Что ты скажешь о том малолетнем преступнике? Ну, которому в вашем Бюсте лицо измеряли циркулем?

Вошел. Вестибюль. Капитонов, отойдя в сторону, повернулся спиной к сбору:

— Я не помню такого. Я, наверное, раньше уволился.

— Так вот. Мне приснился сон. Мне приснилось, что мой Мухин… еще в стройотряде… А ты ведь был с ним в стройотряде?.. Ты ведь был?

— Ну, был когда-то, и что?

— А что Мухин… ты ведь помнишь, он с кем?.. ты ведь это должен был знать?

— Я не знаю, что тебе снится, — сухо он говорит.

— С кладовщицей. Я даже знаю, как зовут ее. Знаешь, как?

— Нет.

— Ее звали Яна.

— Тебе это все снилось? — Капитонов подходит ближе к стене (за спиной толчея, вытирание ног, раздевалка, с улицы холод).

— Да, это был очень странный сон, без фантастики, тем и странный, что ничего странного не было. Ее звали Яна. Выпивохой была. Не просыхала. Всем давала. Всем. Тебе не давала?

— Марина, я не знал никаких Ян, и если я тебе приснился, то я не тот, кто тебе приснился, ты понимаешь?

— Нет, ты мне не приснился. Мой Мухин трахнул ее по пьяни, когда она была невменяемой. На складе, за четвертым корпусом…

— Про какие ты говоришь корпуса? Не было никаких корпусов…

— На складе, за четвертым корпусом. Это было под занавес, в день отъезда. Пахло газом, она была в стельку пьяная, когда уходил. Утечка газа… Там было очень много ватников, гора ватников… А на вокзале он услышал, как рвануло… Вы все были пьяные, не волнуйся… И потом она на самом деле ушла, успела уйти… И вот ее сын, его сын вырос… Убил отчима… Узнал про отца… И решил тоже убить… Но он уже попал в ту тему… по части ваших исследований… Его разыскивали… И это ему циркулем…

— Марина, перестань сейчас же! Таких снов не бывает! Что ты несешь! Не было никаких Ян, никаких складов, мы работали на мелиорации… тогда повсеместно мелиорация была!.. Что с тобой? Ты где? Выкинь из головы эту чушь! Тебе надо забыть про тетрадь!

— Нет! Я тебе отдала, и как будто меня часть пропала. Не могу без нее. Я приеду за ней, хорошо? Она у тебя?

— У меня. Но тебе надо отвлечься.

— Клуб «Ц-9»… Я знаю, там выставка масок была… А когда ты читал, тебе не казалось, что Мухин…

Она замолчала. Он снимает пальто, перекладывая телефон из руки в руку.

— Что Мухин?..

— Ну, что Мухин похож на тебя?

— Нет, Марина, ничего близкого.

— Я про настоящего Мухина, а не про того, кто это все написал.

Капитонов замирает, вдохнув.

— Я его очень любила.

Молчит он теперь.

— Я приеду и заберу.

— Хорошо, — говорит Капитонов.

09:49

Он находит себя на втором этаже наливающим кипяток в чашку с растворимым кофе: как можно любить Мухина?.. Ставит чайник на место. Скинув задумчивость, берет ложечкой сахар. Чемоданчик приставлен к ноге, и нога ощущает приставленный к ней чемоданчик с тетрадью. Обычно Капитонов пренебрегает растворимым кофе, обычно он пьет заварной, дома у него медный кофейник — настоящий, Нина еще купила в Стамбуле. Взял печенину, откусил. За столиком у входа продолжается регистрация, Капитонов хочет податься туда, но вовремя соображает, что успел уже машинально отметиться: спрашивали фамилию, когда входил в фойе. Сделав глоток, Капитонов думает: я же не Архитектор Событий (вспомнил того — у стойки в гостинице). Делегаты общаются во времени

09:53

и почти не перемещаются в пространстве — стоят на месте, по большей части — парами, а где группка образовалась, так там те самые — гипершулеры и гиперкарманники, эти почему-то группками предпочитают держаться.

Уже здесь телевизионщики. Девушка-корреспондент берет интервью у Юпитерского. Сейчас Капитонов видит ее лицо не в профиль, как тогда, а в анфас, и он поражен ее огромными глазищами. Хочется подойти поближе и посмотреть, не обман ли это зрения, не фокус ли с макияжем.

Но к нему подходит Водоёмов:

— Вам необходим режиссер номера. У меня есть. Боюсь, опоздает, так что попозже… Очень хочет с вами познакомиться. Кстати, где Господин Некромант? Он выходил из гостиницы?

— Нет, я видел только Пожирателя Времени. Вернее, слышал. Он шел за мной и что-то бормотал про отмену зимнего времени.

— Будем к нему снисходительны, — мягко произносит Водоёмов. — Дистанционисты — наши ребята. Одна беда — не любят друг друга. Пожиратель Времени еще куда ни шло, а те двое…

А про Юпитерского Водоёмов говорит так:

— Знаете, про что он сейчас рассказывает? Про то, чем петербургские нонстейджеры отличаются от московских. Только бы говорить о различиях! А вы слышали, как я интервью давал? Я обо всех говорил хорошо. Обо всех вместе. Никого не различал, никого не выделял. Теперь видите, какая между нами разница?

Зовут войти в зал.

Сказав Капитонову «сядете на левой стороне», Водоёмов в числе первых покидает фойе. Отговорившийся Юпитерский, не желая отставать, спешит за ним, но своих зовет за собой. Капитонов допивает кофе, и тут он встречается глазами с корреспонденткой. Она улыбается ему и что-то говорит оператору.