– Я отпустил, - возвращая внимание к себе, жестко повторил Мороз, стараясь не натолкнуться на недоуменный взгляд Тальвинского.

– То есть как это? Преступника? Расхитителя матерого на все четыре стороны?!

– Да какой он там матерый? Да и не вор вовсе, - огрызнулся Мороз.
– Просто человек, в отличие от других, деньги умеет делать.

– А казачок-то подосланный!
– было заметно, что особенное впечатление на прокурора произвела последняя фраза.
– А тебе известно, сколько этот честняга одних профсоюзных взносов в этом месяце уплатил?

– Так уплатил. Не зажал.

– О, гусь-то, - заново возбудился Галушкин.

– А кто ты вообще такой, чтобы отпускать? - Берестаев шумно задышал: он только вернулся из поднадзорной колонии и, как всегда в этих случаях, от прокурора изрядно попахивало.
– Я спрашиваю, кто подписал постановление об освобождении? - Сам, - буркнул Мороз.

– Что?! По какому праву? Ты что, следователь? - в горле прокурора забулькало.
– Сгною за фальсификацию!

– Ой, парни, какие вы шустрые пошли! Больно торопитесь на вражью сторону переметнуться, - запричитал Галушкин.

– Я подписал!
– поспешно вмешался Тальвинский.
– А Мороз только выполнил. Откуда мы знали, что вам придет охота арестовывать? Да и вам бы, Юрий Иваныч, подставляться не стоило. Как бы не оконфузиться. Дельце-то с душком.

– Нет уж, с законом глумить никому не позволю!
– непримиримо объявил Берестаев.
– Я здесь на то и поставлен! Значит, ты, как тебя там? Мороз? Красный нос. Марш отсюда и чтоб через десять минут с постановлением на арест ко мне!.. Лично за ним поедешь и вернешь на базу. Освободитель хренов! Понял, ты?!

– Я Меденникова арестовывать не стану, - упрямо повторил Мороз.

– Дурак ты, как погляжу, - процедил Берестаев.

– По какому собственно праву?!

– Вот мое право!
– и Берестаев хлопнул себя по боковому карману форменного кителя, где, как все знали, в любое время суток покоилась прокурорская печать.
– Разотру - и следа не останется.

– А хило тебе не станет?!
– и, не в силах более владеть собой, Мороз шагнул вперед. Хамства он не терпел ни от кого и ни в каком виде. Тальвинский, дотоле с опаской следивший за непредсказуемым крестником, решительно ухватил Мороза за рукав и, преодолевая легкое сопротивление, вытеснил в коридор, с удовольствием отметив растерянное недоумение на лице не привыкшего к отпору прокурора.

– Ты что, с цепи сорвался?
– убедившись, что коридор пуст, тихо поинтересовался он.
– Почему несмотря на мое указание отпустил?!

– Так не за что же сажать, Андрей Иваныч! Сам знаешь.

– Да, Мороз, умеешь ты умно и тонко пошутить. У тебя, друг Виташа, как у перспективного сотрудника всего один, но очевидный недостаток - начисто отсутствует чинопочитание. С утра - Муслин. Теперь и того хлеще. Скорость, как у Д,Артаньяна в Париже. Нашел на кого кидаться. Он же на всю жизнь запомнит.

– Да хрен с ним! Андрей Иваныч, - Мороз с надеждой обхватил Тальвинского за бицепс.
– Убеди ты это чмо лысое! Ну, чего топтать-то по живому?

– Друг, что ли, оказался?

– В первый раз вижу. Но - не за что! Понимаешь? Хочется ведь для дела!

Скрывая возникшее в нем нежное чувство, Андрей приобнял распаленного парня, многое в котором напоминало ему себя - того, прежнего бескомпромиссного "важняка".

– Окстись! К нему сейчас без бранспойта не подступишься. А вот через часик - другой вместе с Чекиным, может, и обломаем. - Тут еще вот что!
– заторопился Мороз.
– Меденников мне рассказал... Короче, я, кажется, знаю, откуда и через кого поступал "левый" товар в горпромторг. С городкого химкомбината через Центральное КБО.

– Даже так?!
– взгляд Андрея оживился.
– Ну-ну, не томи.

В этот момент из-за прикрытой двери донесся прокурорский рев. Андрей ухватил за рукав пробегавшего мимо Чугунова.

– Генка! Дуй живо за бутылкой. Берестаева отмокать надо.

– Опять г-глумит?

– Не то слово.

Не дожидаясь повторных разъяснений, понятливый Чугунов сноровисто бросился на улицу.

– Я нужен?
– напомнил о себе Мороз.

– Вот ты как раз точно нет. Знаешь, съезди-ка со своей информацией опять к котовцам. Помаракуйте пока без меня! Мороз поколебался, расстроенно мотнул головой и вслед за Чугуновым вышел из отдела.

6.

По мере того как Мороз, сбиваясь от возбуждения, пересказывал содержание своего разговора с Меденниковым, нетерпение на лицах слушателей потихоньку сменилось озабоченностью. Когда же, заканчивая, он сообщил про городской комбинат бытового обслуживания, в кабинете и вовсе на какое-то время воцарилась невнятная пауза.

...- Ну, и как тебе все это нравится?
– процедил наконец Лисицкий.

– Вовсе не нравится, - Рябоконь оставался мрачен.

– М-да. Похоже, все дороги ведут в Рим, - Лисицкий подмигнул обескураженному неожиданной реакцией Морозу. Впрочем, подмигнул тоже без чрезмерного веселья. Потянулся: