Нет, в самом начале он посмотрел на нее как обычно смотрит нормальный молодой мужчина на красивую женщину – похотливым оценивающим взглядом. И это было не страшно: я давно понял, что такие Машу не интересовали. Но потом... В его взгляде появился совсем другой интерес – уважение, желание узнать ее лучше, чем кто-либо другой, разгадать эту загадку. Я сразу заметил эту перемену, потому что сам чувствовал по отношению к этой девушке то же самое. И вот это уже было опасно. Уступать ее я никому не собирался и тогда твердо решил бороться до последнего. Так же, как и Сергей. Его не смутило даже то, что Манюня (конечно, так я ее называю только мысленно) не может ходить. Нет, я мог бы поклясться, что у него глаза еще больше загорелись интересом и… азартом, что ли.

Ну, что ж, мы еще посмотрим кто кого. Потому что у меня есть огромное преимущество перед ним – я нахожусь рядом с ней и днем, и ночью. Она привыкла ко мне, научилась доверять и с радостью принимает мою помощь. Но тем тяжелее держать себя в руках и не показывать свои чувства раньше времени. Не хочу напугать мою (черт, пока еще не мою!) девочку своим напором. Маша должна быть готова к новым отношениям. Она и без того пережила слишком много для ее двадцати одного года. А я хотел быть уверен, что интересен ей как мужчина.

Вообще-то, я всегда довольно сложно сближался с женщинами. А уж чтобы бороться за кого-то и речи не шло. Если уж быть до конца честным, Маша – первая девушка, которая меня всерьез заинтересовала. Конечно, в свои двадцать восемь лет я не был ни монахом, ни девственником, но и не скажу, что женщин у меня было очень много. Я не из тех, кто может менять партнерш каждую ночь, а на утро забывать о них. Чтобы лечь с кем-то в постель, мне нужно было немного больше, чем смазливое личико и пара бокалов совместно распитых спиртных напитков.

Хотя, однажды я чуть было не женился. Она была очень веселая, такая «компанейская» девушка, красивая и яркая. Все произошло очень быстро, я и опомниться не успел, как мы подали заявление и готовились к свадьбе. К моему счастью, за две недели до знаменательного события, моя невеста сообщила, что уходит к другому, потому что ждет от него ребенка и он зарабатывает гораздо больше, чем я, и квартира у него отдельная от родителей. Ни слова о любви или других чувствах не было сказано, сплошной расчет. Удерживать ее я не стал и даже, как ни странно, почувствовал облегчение. Задал ей только один вопрос: уверена ли она, что ребенок не мой, на что получил однозначный ответ, что в это время я был в длительной командировке. Долго потом удивлялся, почему вообще сделал ей предложение, никаких особых чувств я к той девушке не испытывал, даже когда она позволяла себе открыто флиртовать с моими друзьями, мне было просто немного неприятно.

Маша же совсем другое дело – я был готов бороться за нее всеми средствами. Одна мысль о том, что к ней может прикоснуться другой мужчина, вызывала во мне бурю эмоций и совсем не положительных. От ее улыбки и нежного голоса я и вовсе переставал нормально соображать. Была только одна большая проблема – ее отец. Я ни минуты не сомневался, что Андрей Васильевич не захочет, чтобы его единственная дочь и наследница огромного состояния вышла за обычного служаку. В таких семьях, как Савельевы, браки чаще всего заключаются по расчету. А какой с меня расчет? Да, я был очень перспективным сотрудником и быстро продвигался по службе, неплохо зарабатывал, даже по меркам столицы, мы с мамой и сестрой жили в просторной трехкомнатной квартире, но все это не делало меня завидным женихом. Для девицы, приехавшей в столицу из какого-нибудь захолустья в поисках счастья – возможно, но не для Маши. И все же, я должен был попытаться, потому что понимал, такой девушки как она я, возможно, больше никогда в своей жизни не встречу, да и не нужна мне никакая другая. Мне было наплевать на все ее богатство, даже если бы у нее за душой не было вообще ничего, я бы сделал ее самой счастливой на свете.

Это задание – охранять Машу круглые сутки, не оставляя одну ни на минуту, я сначала воспринял негативно. Что я, нянька что ли для инвалида? Я – один из самых перспективных сотрудников нашей организации (по словам моего начальника) должен играть роль телохранителя у избалованной папиной дочки. Рассказ о том, что с ней произошло меня вначале тоже не особо впечатлил. Девчонка из «золотой молодежи», папочка – владелец самого большого предприятия по переработке древесины, кому-то перешел дорогу и до него решили добраться через дочь. Во время нападения она получила травму позвоночника и стала инвалидом. А охранять ее надо потому, что исполнителей ликвидировали, а заказчика еще не нашли. Такова была краткая версия произошедшего, которую мне поведали. В этой истории, вообще-то, не было ничего удивительного: хотя, «лихие 90-е» и канули в Лету, криминальные разборки и попытки повлиять на строптивых и несговорчивых через семью, по-прежнему, частое явление. Уж наша организация знает об этом все.

Почему именно наша контора занимается этим делом мне, конечно, никто не потрудился объяснить. Меньше знаешь, крепче спишь. Да и не тот уровень допуска. Но и так понятно, если уж мы вмешиваемся в чьи-то дела, значит дела эти хуже некуда. Вернее, хуже они еще могут стать… с нашей помощью.

В общем, я был очень недоволен и очень зол на своего начальника, но ровно до тех пор, пока лично не познакомился с Машей Савельевой. В первый раз я увидел ее в больнице, а точнее сказать, в самой дорогой клинике. Она полулежала на кровати на подушках, подключенная к капельнице. Очень тоненькая и бледная – даже недели прошло после последней операции на позвоночнике – очень юная. Если бы я не знал, что ей двадцать один год, то принял бы за школьницу. Но в ее глазах была такая воля к жизни и решимость, что стало понятно – она преодолеет все. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, внутри она была очень сильная. Казалось, «сломать» ее просто невозможно. В своей работе я частенько встречал взрослых солидных мужиков, которые «ломались» и от меньшего.

Но еще больше меня поразило другое. Когда я вошел в палату вместе с Андреем Васильевичем, Маша, опутанная проводами, и с капельницей в руке, что-то делала в ноутбуке, одновременно разговаривая с кем-то по телефону. Судя по всему, речь шла о каком-то отчете, в котором девушка обнаружила множество ошибок. Голос ее при этом был настойчивый и требовательный, словно она сидела в офисе, а не лежала едва живая на больничной койке. Все это сразу же вызвало во мне чувство глубокого уважения к новой подопечной. И это было только начало.