Шрифт:
Его голос донёсся до Игоря будто издалека. Да… Действительно. Стать убийцей – это выбор самого человека.
Надо было сделать кое-что. Срочно.
***
Игорь ураганом ворвался на кафедру.
– Палникаевич!
Павел Николаевич от неожиданности чуть не расплескал чай на клавиатуру ноутбука. Экран отображал изгибающуюся трёхмерную поверхность. «Вольфрам математика» 2 ?..
Как?! Как люди могут спокойно жить, когда происходит такое?!
2
Программа для вычислений (прим. авт.)
Научный руководитель посмотрел на своего студента очень озабоченно.
– Случилось что-то серьёзное? – спросил он.
Игорь взмахнул руками.
– Он мучается!
– Кто?
– Кричит от боли!
– Вызвать скорую? Кому?
«Да как он не понимает?!» – разозлился Игорь.
– Гомункулу!.. – проорал он.
Павел Николаевич вдруг стал немного дёрганым. Он посмотрел на юношу слегка расширившимися глазами, вжал голову в плечи, подошёл к двери и прикрыл её. Игорь впервые видел научного руководителя в беспокойном состоянии.
– Расскажите подробней. – Павел Николаевич понизил голос.
Игорь выдохнул, пытаясь успокоиться.
– Человек. Человек в подвале.
Павел Николаевич смотрел очень пристально.
– С чего вы взяли, что это гомункул?
Это начинало бесить. Он как будто не верил.
– Так понятно же, – сказал Игорь. – Он сейчас там мучается, между прочим…
Павел Николаевич понимать его не собирался.
– Вы стали свидетелем испытаний обезболивающего, – сказал он. – Этот человек согласился…
– Да?! – возмутился Игорь. – Все согласившиеся ходят в одних набедренных повязках?
Павел Николаевич тяжело вздохнул.
– Вы не должны об этом никому рассказывать.
– Почему?!
– Вы дали подписку о неразглашении.
Игорь застыл. А ведь действительно. Но…
– Что если её нарушить?
Павел Николаевич пожал плечами.
– Суд, разумеется. Вы загубите своё будущее.
Игорь представил весы: на одной чаше гомункул, на другой – успех талантливого юного математика. Может, Абелевская премия даже…
– Но это ужасно! – пробормотал он.
– Да, – согласился научный руководитель, – вы ведь подаёте надежды…
Порою люди говорят друг с другом на одном языке, но слышат прямо противоположные вещи. Игорь разозлился.
– Это всё равно что кого-то пытать! – прокричал он. – Цивилизованное общество! В жажде прогресса мы изобретаем нечто всё более ужасающее… Ничего в людях не изменилось с создания ядерных бомб!
На какое-то время оба замолкли. Павел Николаевич задумчиво посмотрел в окно.
– Послушайте. Даже если вы скажете кому-то, то что изменится?
– Как – что?.. – не понял Игорь.
– Здесь, в Университете, – передовые технологии. Активно ведётся разработка лекарства. Ему пытаются помочь.
– Но можно же просто дать анестезию…
– Пробовали. Не помогает. Даже наркотики. – Павел Николаевич вздохнул. – Видите ли, у искусственного существа иная структура мозга. Принципиальных отличий, конечно, нет… Это что-то вроде мутации. Но из-за неё постоянно активирован болевой центр в задней части гипоталамуса.
Игорь подавленно слушал. Он и не догадывался, что всё так плохо.
– Мы пытаемся помочь ему, – сказал Павел Николаевич. – Ведутся разработки.
Разработки ведутся, но слухи о гомункуле распространились уже давно, и всё это время он кричит от боли. Если сказанное – правда, то гомункул испытывает боль всю жизнь. Каждое мгновение.
– Если руководство Университета узнает, что вы хотели спасти его, у вас будут проблемы, – сказал Павел Николаевич. – Лучше об этом молчать.
Студент поволок ноги прочь с кафедры. Он подошёл к гравитационным подъёмникам, сунул руку в карман и посмотрел на маленький ключ, ещё недавно висевший на поясе у Вани. Не зря Игорь учился фокусам.
***
Игорь не спал всю ночь. Только он закрывал глаза, как ему начинали слышаться крики, и перед внутренним взором вставал обтянутый кожей скелет. Студент открывал глаза и думал, что гомункул находится от него всего в двух кварталах.
Должен ли он оставить всё как есть? Сможет ли сделать что-то? Имеет ли право?
Когда сработал будильник соседа, Игорь задумался, вставать ли с кровати. Он чувствовал себя разбитым. Возможно, ему лучше будет пролежать весь день. Но неудержимая сила влекла его.