"Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду…"

А вот самолет для меня все-таки из прошлого.

Я лечу на сборы, я лечу на соревнования. Рядом сидят ребята из нашей команды. В спортивных костюмах. Скуластые, коротко стриженные, с покатыми плечами. Все ухаживают за стюардессой, все шутят. Все одинаково. Во рту тает карамелька.

И опять Люда.

Она встречала меня каждый раз, хотя я этого не любил. Ни проводов, ни встреч. Сам улетел, сам вернулся, будто вышел покурить. Покурил — вернулся, и никто не заметил, что я выходил.

Но она встречала меня. Ребята шли мимо. Все опять шутили, и опять все одинаково. Команда, ничего не поделаешь. Она не слышала. Рассматривала ссадины на моем лице. Говорила, что борьба — это все-таки варварство. Потом мы ехали к ней. На троллейбусе. Чтобы подольше быть в пути. Чтобы с каждой остановкой понимать яснее, как долго мы не виделись.

Почему я опять вспомнил о Люде?

Потому что самолет — из прошлого.

Илюша смотрел на город. Мы приземлялись. Нас никто не встречал. Мне это понравилось. Город я знал. Когда-то был здесь на сборах. Жил целый месяц. Один, в спортивной гостинице. Один из нашей команды в сборной республики. Мы готовились к первенству Союза. В моем весе нас было двое. И на сборах, и на соревнованиях. Я болтался по этому городу один.

Пальто, шапка и тренировочные штаны. Все остальные собирались в номере моего соперника. Играли в триньку, покуривали, в общем, слегка нарушали режим. Просто так. Для бравады, от нечего делать. Мол, у нас дисциплина, но мы сильнее ее. Когда мы встречались на ковре, все, кто играл в карты, болели за моего соперника.

Почти все.

А за кого болею сейчас я? За себя в спортивных тренировочных штанах, бродившего по этому городу и не знавшего, что здесь есть ресторан «Столичный», или за себя сегодняшнего, входящего в этот ресторан?

Мы поднимались в зал.

– Для них — мы работаем в кабаке — шепнул мне Илик, когда мы подходили к эстраде, — для солидности.

Знакомство прошло в теплой и дружеской обстановке.

– А как бы нам увидеть Славика? — спросил Илюша, одним взглядом оценив общую стоимость стоящей на сцене аппаратуры.

– Он в каптерке, а вы от кого?

Процедура обмена верительными грамотами.

– А, я врубился! — ударник протянул нам руку умирающего лебедя. — Гоша, — представился он. — А Славик малость закирял, но к одиннадцати отойдет. Вы пока поужинайте, а мы слабаем пару шлягеров для толпы. — Мы сели за столик, и вышколенный официант тут же поставил перед нами тарелки с котлетами по-киевски. Зазвучала музыка, и посетители бросились в центр зала, как спринтеры к финишной ленточке.

В перерыве нас пригласили посмотреть на Славика. Он спал, положив голову на стул, оставив остальные части тела на полу.

– До одиннадцати точно отойдет! — успокоил нас Гоша, видя, как червь сомнения вползает в наши души.

Мы в тот момент действительно не были уверены, что Славик сможет вести переговоры на высшем уровне.

Где лабаете? — спросил нас низенький толстяк с подковой усов и такой же подковой на голове, лежащей вокруг красной лысины.

— В кабаке!

– В каком?

– В «Астории», — отвечали мы, как договорились.

— Как с наваром? — озабоченно, как будто врачсправляется о здоровье пациента, спросил Гоша.

– Растет, — на всякий случай сказал я.

– Сколько в среднем? — поинтересовался обладатель подков.

— Красненькую в день имеем, — небрежно бросил Илик.

Славик заворочался во Сне.

А Илик для убедительности протянул один из не зашитых в своеобразный патронташ, червонцев. Перед отъездом мама Илюши зашила все наши деньги в потайной пояс.

– Сохраннее будут, — сказал Илик, демонстрируя мне патронташ в туалете аэропорта.

Часть денег была оставлена в кармане, на текущие расходы.

– Для нас чего-нибудь слабайте. Из Цепеллинов.

– Пошли! — скомандовал Гоша, принимая деньги. — А то народ уже мается, песни поет.

Действительно, несколько женских голосов выводили какую-то мелодию. Гоша включил аппаратуру, цокнул языком перед микрофоном, проверяя работу ревербератора, и представил нас публике по первому разряду. Оркестр заиграл «Лестницу в небо». Мы ловили на себе любопытные взгляды завсегдатаев и фарцовщиков. Прочие «тащились» у эстрады.

Славик, как и было обещано, появился около одиннадцати. Ресторан прыгал под что-то разухабистое. Мы готовились к торговой операции. В голове почему-то засело: формула — деньги — товар — деньги, лучше формулы — товар — деньги — товар. Потому что в первой больше денег.

Чья-то старая шутка.

– А воздушок здесь идет, — глубокомысленно процедил Илюша, глядя на танцующих.

– Сквозит, что ли? — не понял я.

– Да, деньгами сквозит. А с ними дышится легко, как кислородом.