– Так а чего работу не найдёшь? Уж водилы с полным-то алфавитом в правах всегда нужны.

– А вот водителям с полным алфавитом не всегда надо, – заявил Саныч и отпил полбокала.

Из туалета вышла Света, прошла на кухню, вернулась с табуреткой и чашкой. Бокалы, видать, закончились. Она присела за столик, и Славный налил ей пива.

Только она отпила глоток, как вдруг Саныч, закатив глаза, стал крениться на бок. Нога его с силой дёрнулась, перевернув столик с бокалами. Один выплеснулся на грудь Оле. Славному пиво тоже намочило рукав. Сотрясаясь всем телом, вытянутый судорогами в стальной, дёргающийся рельс, Саныч повалился на пол. Через сжатые зубы, с выступившей розовой пеной, вырывался сдавленный хрип. Света, вскочив на ноги, завизжала.

– Заткнись! – рявкнул Славный. – Ложку тащи!

А сам, кинувшись к Санычу, перевернул его со спины на бок. Света перестала визжать, но стояла столбом. Славный ощущал неожиданную мощь в трясущемся, словно одержимом, теле.

– Ложку сюда!! – потребовал Славный.

Её принесла мокрая от пива Оля. Славному-таки удалось вставить ложку меж зубов Саныча. Чёрт знает, сколько это продолжалось. Время в подобных ситуациях ощущается как-то иначе. Но, должно быть, всё длилось каких-то пару минут.

Саныч, обмякнув, затих без сознания. Его спортивки потемнели в промежности.

«Хорошо, колотнуло, пока на диване сидел, – подумал Славный. – А то б виском на угол какой, и писем не пишите».

Он поднял столик возле Саныча, поставил свою табубокал. Оля забрала из рук Светы чашку, с которой та так и стояла. Славный налил и ей.

– Надо «скорую», наверно? – сказала Оля, присаживаясь за столик.

– А чё уж теперь, жить будет, – ответил Славный.

– Он жив? – спросила Света.

– Конечно, – ответил Славный.

И Света ушла в спальню.

– А ты молодец, – сказал Славный Оле.

– Умничка, – поправила она.

– Да будет так, – проговорил Славный и отпил пива.

Саныч издал стон. Шевельнулся. И, приподнявшись на локте, спросил, явно ещё не придя в себя:

– А в школу сегодня не пойдём?

Он смотрел вокруг, пытаясь вспомнить этот мир, это время. В голове происходила перезагрузка. В подсознании всплыла школа. Пьяный парень старше на два класса. Удар в лицо, и тринадцатилетний Саныч, ударившись затылком о стену, теряет сознание. Вспомнить какое число, день недели – по телепрограмме. Одноклассник, говорящий со смехом: ты так дёргался когда упал и закатил глаза…

Саныч уселся на диван.

– Чего случилось-то? – спросил он.

– Коллапс, – ответил Славный.

– Коллапс, это моя жизнь. Я спрашиваю: чего случилось-то? – ощупывая себя, проговорил Саныч.

– Эпилепсия, кондрашка, – ответил Славный.

– У кого? – удивился Саныч и, похлопав по мокрым треникам спросил: – Я что, пивом облился?

И, заглянув Славному в глаза, проговорил удивлённо:

– Иди ты… Не помню. Пиво пили… и всё. Надеюсь, дамы и господа простят меня за не комильфо. Понимаете ли: стресс, многолетняя усталость, долги по квартплате…

– Видишь, как умереть легко, – сказал Славный.

Из спальни вышла одетая Света и, проходя в коридор, сказала:

– Я домой. Пока.

По-быстрому обувшись и накинув куртку, поспешила выйти, захлопнув дверь. Оля опомнилась:

– Я ж вся в пиве! – и пошла в ванную.

– Такие дела, брат, – сказал Саныч. – Пойду подгузники менять.

Он зашёл в спальню и вышел голым, держа в руке джинсы.

– Какая популярная ванна… – Обойдя битые бокалы, Саныч уселся на табуретку. Налил пиво в чашку и напомнил: – Коллапс – моя жизнь.

– А тебе можно?

– Сейчас проверим. – И Саныч отпил из чашки.

Оля вышла из ванны, подвязав доходящее до коленок банное полотенце подмышками. Теперь отправился мыться Саныч. Оля, откинувшись на спинку дивана, вытянула ножку и провела стопой по бедру Славного.

– Только после свадьбы, – сказал Славный, отмечая про себя, насколько он всё-таки трезв.

Он налил себе и ёй пива, а через пару минут вышел Саныч.

– Славно погуляли – всё переломали, – напел Саныч свою песню, и присел на табуретку. – Наливай.

– Смотрю, тебе всё пофигу, – сказал Славный, наливая остатки пива.

– Живому всё хорошо! – вспомнил Саныч кино «Формула любви».

Пиво допили, и Славный, одевшись, попрощался. Промокший рукав толстовки неприятно лип и холодил руку. Снег, из-за пасмурной погоды, таять ещё не начал. Он надел наушники, тихо включив музыку, и направился к остановке. По сравнению с другими двор Саныча выглядел не ахти. Пошарканные «хрущёвки» выстроились в каре, обступив мусорные контейнеры. Одна нежилая пятиэтажка стояла с заколоченными окнами и с заваренными стальными листами дверными проёмами. На земле лежало пару двухметровых железобетонных блоков. «Оля играла в психолога» – прочитал Славный надпись краской, подходя к ним.